Вторник, 24 Апреля 2018 г.
Духовная мудрость

Свт.Игнатий о растлении
Всеобщий разврат, вместе с породившим его обильнейшим вещественным развитием, будут знамением кончины века и приближающегося Страшного Суда Христова.
Свт. Игнатий (Брянчанинов)

Прав. Иоанн Кронштадтский о безобразиях
Потеря веры в Бога, в Евангелие, в Церковь, отвержение ее руководства – причина всяких безобразий в России.
Прав. Иоанн Кронштадтский

Вл.Агафангел о сути
Только основываясь на православном мировоззрении и миропонимании, можно дать истинную оценку процессу глобализации, посмотреть на него «сверху», выйдя из плоскости политико-экономических и товарно-денежных отношений между странами.
Митр. Агафангел Одесский о происходящем

сщмч. Иларион о подменах
Наше время – время всяких подделок и фальсификаций. Церковь подменена «христианством»; живая жизнь – отвлеченным учением. Стираются в сознании многих границы между православием и ересью, между истиной и заблуждением.
Сщмч. Иларион (Троицкий) об апостасии

митр. Иоанн (Снычев) об экуменизме
Любовь к Богу <...> не терпит никаких посягательств на истины веры. Такая любовь безпощадно <...> борется с ересями, посягающими на чистоту Божественных заповедей. Такая любовь не допускает и мысли о возможности уравнять истинную Церковь Христову с гибельными ересями.
Митр. Иоанн (Снычев)

В кулуарах

Царство Божие и антицарство «цифровых евангелистов»: Для тех, кто хочет знать правду и не желает вечной погибели
В данном исследовании мы будем говорить о происходящих на наших глазах грозных и неопровержимых событиях и процессах, которые несут опасность для спасения безсмертной души, поэтому необходимо положить в основание духовные начала, ибо нет ничего важнее спасения души для блаженной вечности. Спасение –...

Язык есть живой доступ к духу народа: Святые отцы, писатели, поэты, философы, политики о русской словесности
Много безценных и разнообразных сокровищ даровал Всемогущий Господь русскому народу. Одно из этих сокровищ – наш неисчерпаемый, глубокий, звучный, гибкий и емкий язык. По своей выразительности, певучести, по словарному запасу и многообразию значений и возможностей передачи самых тонких оттенков человеческой...

Третий Рим обязан победить Карфаген: Злоба и истеричность Запада к России с точки зрения духовной «войны миров»
В последнее время мы наблюдаем со стороны Великобритании невероятно злобные и наглые нападки на нашу страну. Даже в условиях развязанной против России ожесточенной информационной войны они поражают своей бешеной злобой и истеричностью, а высказывания первых лиц Англии настолько вызывающи и оскорбительны,...

Документы
читать дальше...

Корреспонденция
читать дальше...



Архимандрит Мелхиседек Артюхин
08.03.2018
Правда о «черной сотне»: Беседа с историком-монархистом Д.И. Стоговым

 2018-03-07_192031.jpg

В прошлом году «Православный Крест» открыл рубрику «Черносотенцы» – о деятелях православно-патриотического движения в России начала ХХ века, оклеветанных и гонимых при жизни и мало кому известных по сей день. В этом номере мы предлагаем вниманию читателей первую часть интервью с исследователем «Черной сотни», кандидатом исторических наук, доцентом, заместителем заведующего кафедрой истории культуры, государства и права Санкт-Петербургского государственного электротехнического университета «ЛЭТИ» по учебной работе Дмитрием Игоревичем Стоговым. 

  
– Дмитрий Игоревич, расскажите, пожалуйста, о себе: как сформировались Ваши патриотические и монархические убеждения и почему сферой научных интересов Вы избрали консерватизм и монархическое движение начала ХХ века? 

сотня.jpg– Я родился в 1977 году в обычной советской семье. Родители и родственники к религии и Церкви относились равнодушно. Впрочем, моя бабушка по линии отца, родившаяся еще до революции, была верующей, ходила в храм, исповедовалась и причащалась. На заре перестройки, на фоне краха коммунистической идеологии, в обществе резко возрастал интерес к жизни Русской Православной Церкви. Ярким свидетельством этого стало празднование 1000-летия Крещения Руси. Мне было тогда 11 лет. Я никогда не заходил до того момента в храм (не считая поездки к т. н. «источнику молодости» в деревню Старо-Сиверскую, когда экскурсовод – а дело было еще в далеком 1985 году – предложил всем на пару минут заглянуть в притвор местного храма; тогда я впервые услышал церковное пение). 

В 1988 году, тогда еще в Ленинграде, в Елагином дворце, была развернута большая выставка, посвященная жизни Церкви и приуроченная к знаменательному юбилею. Помню, какие чувства она вызвала у меня – все казалось новым, необычным, но, с другой стороны, каким-то теплым, родным, хоть до сей поры и забытым! Вообще, история, прошлое нашей страны всегда были мне интересны. А тут такое событие – по сути дела целый пласт российской истории (я имею в виду историю Церкви) вытащили, наконец, из небытия! 

Примерно через полгода я впервые по-настоящему побывал в храме – это был храм святой Екатерины в селе Мурино под Ленинградом. Его только-только передали Церкви. От здания практически остались одни руины. Но уже сам факт передачи его Церкви был важен. 

К вопросу принятия святого Крещения я подошел вполне осознанно. Еще не почила моя бабушка, главным желанием которой было окрестить своих пока еще не крещеных внуков. И вот, 2 августа 1989 года, в день памяти святого пророка Божия Илии, я крестился. 

Однако мое воцерковление началось не сразу и продвигалось очень медленно. Благодаря журналу «Литературная учеба», который выписывали мои родители, в 1991 году я начал изучать церковнославянский язык, тогда же выучил кое-какие молитвы, но в храм ходил редко – видимо, пугала длительность церковных служб, природная стеснительность – возникали трудные на тот момент вопросы: как подойти к батюшке, как исповедовать грехи и проч. Может быть, были и еще какие-то причины. Постоянно ходить в храм, более-менее регулярно исповедоваться и причащаться я начал только с 1999 года. 

Безусловно, на ускорение процесса моего воцерковления повлиял постепенно возникший интерес к правомонархической идеологии. 

А возник он, конечно, тоже не сразу. Как, наверное, многие советские люди вплоть до 1990-х годов я в значительной степени еще находился под влиянием коммунистических иллюзий. К появлению во власти в 1991 году «команды» Ельцина-Гайдара-Чубайса я отнесся резко отрицательно. Беловежские соглашения, «шоковая терапия», грабительская приватизация, расстрел 4 октября 1993 года из танковых орудий Дома Советов России по приказу Ельцина и другие трагические события начала 90-х все более усиливали антипатию к новому режиму, и, хотя я никогда не занимался активной политикой, тем не менее, все вышесказанное автоматически «бросало» меня в стан оппозиции, представляли которую на тот момент коммунисты – КПРФ во главе с Г. А. Зюгановым. Мое видение политического состояния страны было тогда весьма простым: марионетки Запада захватили власть в государстве, грабят и насилуют Россию, высасывая из нее все. Соответственно, полагал я, нужно поддерживать те силы, которые пытаются сопротивляться правящему режиму. Так постепенно формировались мои патриотические чувства. 

Полное разочарование в деятельности КПРФ и в коммунистической идеологии в целом наступило после президентских выборов 1996 года, когда Зюганов сдал свои позиции и, не сопротивляясь, тихо уступил Ельцину. В народе, в том числе и среди моих знакомых, поползли слухи о продажности коммунистической оппозиции. 

Что же касается монархической идеи, то на протяжении длительного времени я не воспринимал ее всерьез. Мне, как и многим, представлялось, что Монархия – это нечто экзотическое, давно отжившее. Думаю, что во многом формированию у меня монархических взглядов поспособствовали мои друзья-единомышленники, однокурсники, которые так же, как и я, в середине 1990-х годов двигались по пути политических исканий. 

Сейчас, спустя более 20-ти лет, постепенно понимая, что происходило тогда в моей душе, я прихожу к выводу, что, помимо самих друзей, огромное влияние на меня оказали книги, которые они мне рекомендовали к прочтению. Сначала – «Окаянные дни» И. А. Бунина, «Дни» и «1920» В. В. Шульгина, затем – уже по-настоящему монархическая литература. 

В эти же годы медленно продолжалось мое воцерковление. В РГПУ им. А. И. Герцена (Педагогический университет) помещение храма святых апостолов Петра и Павла передали, наконец, в 1996 году Церкви. Помню, как студенты подписывали коллективное письмо ректору с просьбой положительно решить этот вопрос. Затем мы с друзьями начали потихоньку помогать в восстановлении храма, доставшегося нам в совершенно запущенном состоянии. 

Окончательно монархические и, если угодно, черносотенные убеждения у меня сформировались к весне 1997 года. Я тогда учился на третьем курсе Факультета социальных наук РГПУ им. А. И. Герцена. Семинары по Истории России у нас вел, кажется, бывший на тот момент ассистентом Д. А. Коцюбинский, человек сугубо либеральных взглядов. Вместе с тем, он, как убежденный демократ, предложил всем студентам нашей группы разделиться на «партии» (мы как раз изучали социально-политическое развитие предреволюционной России). Надо сказать, что и среди нас, учащихся, преобладали люди либеральных и отчасти коммунистических взглядов. Быстро сформировались из студентов нашей группы «кадеты», «эсеры», «эсдеки». Мы же с несколькими друзьями-единомышленниками составили «черносотенный лагерь», разумея, что именно черносотенцы в начале ХХ века всецело отстаивали традиционные ценности и были настоящими патриотами. Именно тогда, при подготовке к семинарам, я впервые познакомился с литературой по «Черной сотне» – различными академическими трудами, большинство из которых рассматривали монархическое движение сквозь призму коммунистической или либеральной идеологии. Другой литературы в свободном доступе тогда не было. Кстати сказать, Д. А. Коцюбинский, несмотря на свои противоположные нашему «кружку» мировоззренческие установки, был вполне объективен и непредвзят, в итоге поставил всем «черносотенцам» «отлично». 

Примерно в это же время, в 1997–1998 годах, благодаря взаимодействию с моими друзьями-единомышленниками, я познакомился и с некоторой монархической литературой, в том числе с издававшейся А. Р. Штильмарком газетой «Черная сотня» (мы даже помогали ее распространять), с книгой В. М. Острецова «Черная сотня и красная сотня» и, наконец, в 1998 году, с книгой В. В. Кожинова «„Черносотенцы" и революция». Думаю, что эти работы тоже в значительной степени на меня повлияли. 

Тогда же я начал участвовать в Царских Крестных ходах, организуемых протоиереем Алексием Масюком. Это было за несколько лет до прославления Царственных Страстотерпцев на Юбилейном Архиерейском Соборе РПЦ в августе 2000 года. Православные монархисты Крестным ходом шли от храма Спаса-на-Крови к Казанскому собору и обратно. К сожалению, через несколько лет городские власти Санкт-Петербурга фактически запретили Крестные ходы, дозволив совершать только молебны у Спаса-на-Крови. 

В 1998 году я от друзей-единомышленников узнал о существовании «Православного радио Санкт-Петербурга», передачи которого также сыграли большую роль в деле моего воцерковления и формирования монархических взглядов. В 2006 году мне удалось лично побывать в студии «Православного радио», а с 2008 года я веду передачи на этой радиостанции, посвященные Русской истории, Русским Царям, Русским монархистам. 

Сферой моих научных интересов на тот момент была эпоха Иоанна Грозного. Этот период российской истории, полный драматизма и величия, привлекал меня еще с детства, еще в те времена, когда я находился в плену коммунистических иллюзий. Просто было интересно узнавать о событиях далекого прошлого. Да и вообще к истории Древней и Средневековой Руси у меня всегда, буквально с четвертого класса, был повышенный интерес. Почему? Не знаю. Думаю, что наша школьная учительница истории смогла заинтересовать так, что я полюбил историю и все, что связано с седой стариной, с древностью. 

А когда я заканчивал бакалавриат в РГПУ им. А. И. Герцена, этот интерес к эпохе Иоанна Грозного вылился в выпускную квалификационную работу «Новгородское изменное дело 1570 года». Выжимки из этой работы были мною опубликованы в 1999 году в сборнике, вышедшем в Великом Новгороде под названием «Прошлое Новгорода и Новгородской земли». В 2004 году в Санкт-Петербурге, в сборнике «Мавродинских чтений», я опубликовал статью, посвященную историографии «Новгородского изменного дела». В 2006 году основные положения этой работы мною были использованы при подготовке фестиваля «Русское Царство», который прошел в Феодоровском городке Царского Села в июле 2007 года (подробнее см.: http://рустрана.рф/article.php?nid=26792). 

На этом, собственно, мое изучение эпохи Иоанна Грозного, к сожалению, закончилось. Дело в том, что научный руководитель моей бакалаврской работы, д.и.н. В. С. Брачев с 1998 года больше не работал в РГПУ им. А. И. Герцена, где я продолжал учиться (теперь уже в магистратуре). Соответственно, передо мною встал вопрос о выборе научного руководителя. По эпохе Иоанна Грозного научного руководителя, удовлетворявшего бы мои научные интересы, на тот момент не нашлось. И вполне логичным стал «уход» в начало ХХ века, да и к тому же интерес к монархическому движению у меня на тот момент уже сформировался. Меня взялся «опекать» д.и.н. Анатолий Васильевич Смолин, который и предложил написать магистерскую работу на основе дневника видного черносотенца Бориса Владимировича Никольского. Прочитав этот дневник в подлиннике (большая его часть хранится в Российском государственном историческом архиве, который в те времена еще располагался в знаменитом здании Сената и Синода), я понял, насколько мировоззрение Никольского близко моему мировоззрению! Магистерская работа, таким образом, была написана на одном дыхании. 

Затем началась учеба в аспирантуре, где под руководством все того же А. В. Смолина я написал кандидатскую диссертацию, посвященную правомонархическим салонам конца XIX – начала ХХ века. 

В 2001 году мне в руки попалась небольшая по объему книжка А. Д. Степанова «Черная сотня: взгляд справа». Ввиду почти полного отсутствия литературы по «Черной сотне» каждая книга, посвященная этой проблематике, воспринималась мною и моими единомышленниками «на ура». Так произошло и с работой Степанова. Осенью 2003 года через знакомых мне удалось выйти на Анатолия Дмитриевича лично. Помню нашу первую встречу в зале Российской национальной библиотеки. Так началось наше тесное сотрудничество, продолжающееся вот уже более 14 лет! 

Еще в 1999 году я прочитал некоторые труды д.э.н. О. А. Платонова, которые произвели на меня сильное впечатление. В 2008 году, благодаря А. Д. Степанову, мне удалось лично познакомиться с О. А. Платоновым, который предложил участвовать в некоторых проектах возглавляемого им «Института Русской цивилизации». С тех пор вышло около десяти книг, составителем которых я являюсь; это, в первую очередь, труды известных черносотенцев (А. И. Дубровина, Н. Е. Маркова, К. Н. Пасхалова, Г. Г. Замысловского, Б. В. Никольского и др.), а также монография, посвященная видным монархистам начала ХХ века. 

сотня2.jpg 

– Вы упомянули историка А. Д. Степанова. В своих работах о «Черной сотне» он, в частности, пишет, что «правые в России были всегда» и называет черносотенцев «славянофилами ХХ века». Поясните, пожалуйста, это утверждение. Кто такие «правые», какова их идеология, как она образовалась и развивалась на протяжении веков? Какое место в этом процессе занимают консерваторы предреволюционного времени? 

– В исторической и политологической литературе под «правыми» традиционно понимают «консервативные партии, отстаивавшие и отстаивающие традиционные – политический, социальный, экономический, религиозный, бытовой – уклады жизни, стоящие за сохранение основ существующего или существовавшего строя». Такая традиция именования всех консерваторов «правыми» пришла в Россию из британского парламента, в котором консервативные силы традиционно располагались по правую руку от председателя (спикера). 

 Идеология Русских монархистов, или, иначе говоря, правых (черносотенных и националистических) политических организаций, определялась, прежде всего, их четко выраженной приверженностью монархической идее и Теории официальной народности, разработанной еще при Николае I министром народного просвещения графом С. С. Уваровым: «Православие, Самодержавие, Народность». Именно эти принципы легли в основание крупнейших правомонархических организаций в начале ХХ века. 

В программе самой известной и крупной правой организации – «Союза Русского народа» (СРН), которая возникла в 1905 году, изначально провозглашалось, что благо Отечества – в незыблемом следовании этой триединой формуле. Православию, по программе черносотенцев, должно было предоставляться первенствующее и господствующее положение. По мысли организаторов СРН, Царская власть должна сохраняться неограниченной, а роль Государственной Думы сводиться только к совещательной функции. СРН резко критиковал современный бюрократический строй, заслонивший «светлую личность Царя от народа». Русский народ, согласно идеологам СРН, должен обладать господствующим положением в сохранении и развитии государства. В целом идеология «Союза» не выходила за рамки общей православно-монархической концепции Русской государственности и опиралась прежде всего на воззрения поздних славянофилов (К. Н. Леонтьева, М. Н. Каткова, отчасти – Н. Я. Данилевского), а также монархистов и деятелей Церкви (Л. А. Тихомирова, К. П. Победоносцева и т. д.). 

Можно согласиться с А. Д. Степановым, что «правые были всегда», ибо всегда, на протяжении столетий, были консерваторы, выступавшие за сохранение существующего строя, за традиционный уклад. Другое дело, что движение «правых» долгое время не было структурировано, сами «правые», являясь таковыми, конечно, не осознавали этот факт. Только со второй четверти XIX века происходит становление более-менее обтекаемого движения славянофилов, которые, на мой взгляд, явились непосредственными предшественниками черносотенцев. 

Значение же черносотенцев начала ХХ века состоит не только в том, что они пытались противостоять революционной смуте и сохранить в стране традиционный уклад, но и в том, что их движение получило впервые в истории Русского консерватизма более-менее четкую структуру (в виде партий, союзов, братств, обществ и проч.). 

сотня3.jpg 

Группа руководителей и членов «Союза Русского народа» со знаменами 
и хоругвями у Казанского собора в Санкт-Петербурге, 1913 год 

Несколько слов о связи черносотенцев со славянофилами. Мне доводилось неоднократно выступать на различного рода конференциях, и приходится констатировать тот факт, что до сих пор тезис о прямой связи черносотенцев со славянофилами воспринимается в научной среде (как правило, не освободившейся от либеральных и коммунистических пут) в штыки. На самом же деле эта связь четко прослеживается. 

Особо отметим, что важной вехой в процессе становления Русского консерватизма в целом явилось славянофильство середины XIX века. Прежде всего это труды Ивана Васильевича Киреевского, Алексея Степановича Хомякова и Ивана Сергеевича Аксакова, которые строили свою историософскую концепцию на основании противопоставления России и Запада. Фактически именно славянофилы явились основоположниками Русской национально-консервативной мысли XIX века. 

Важную роль в историософии славянофильства занимают представления об идеале государственной власти, согласно которым каждый член общества является как бы соработником Царя в деле государственного строительства. Вот что писал об этом А. С. Хомяков: «Теперь, когда эпоха создания государственного кончилась, когда связались колоссальные массы в одно целое, несокрушимое для внешней вражды, настало для нас время понимать, что человек достигает своей нравственной цели только в обществе, где силы каждого принадлежат всем и силы всех каждому» (здесь и далее выделения в тексте Д. С., – примеч. ред.). 

Одна из ключевых идей славянофилов – изначально народный характер традиционного Русского правления – Самодержавной Монархии. Вот что, к примеру, отмечал на сей счет И. С. Аксаков: «Не бездушным, искусно сооруженным механизмом является власть в России, а с человеческою душою и сердцем <…>. Нет, не рабами, по мысли и чувству народному, властвует Русский Царь, а над свободными о Христе людьми Божиими, равно искупленными кровью Спасителя». 

Позднейшие интерпретации идей славянофилов мы находим в трудах мыслителей конца XIX – начала ХХ века и, прежде всего, правомонархистов, активно включившихся в новых условиях, после 1905 года, в политическую борьбу. Среди них выделим Льва Александровича Тихомирова, являвшегося с 1909 года редактором-издателем «Московских ведомостей». В своем фундаментальном труде «Монархическая государственность» он, по сути дела, продолжал развивать концепцию, если так можно выразиться, «идеальной Монархии» славянофилов, жестко критикуя западноевропейский абсолютизм, привившийся, как известно, и на Русской почве с XVIII века. «Прежде всего, то, что было осуждено эволюцией государственности Европы с XVIII века – вовсе не было действительной Монархией. Не Монархия в ней была упразднена, или ограничена, а абсолютистский произвол, оказавшийся не способным служить организации усложнившихся социальных сил и охранять свободу личности». 

Важное место в формировании правоконсервативных идей занимает знаменитый историософский труд великого Русского мыслителя, близкого к славянофилам и черпавшего основу своих идей именно из славянофильства, основоположника цивилизационного подхода к историческому процессу, Николая Яковлевича Данилевского – «Россия и Европа». Многие идеи Данилевского позже активно использовались черносотенцами. В частности, это касается отношения к Западу, к западной цивилизации как таковой. Мыслитель считал, что западноевропейский (романо-германский) культурно-исторический тип совершенно отличается от славянского. По мнению Данилевского, мы можем заимствовать на Западе, условно говоря, только технологии, но не можем заимствовать формы жизнеустройства. Иначе Россию рано или поздно настигнет кризис, если не полная катастрофа. Касаясь борьбы славянства с романо-германским миром, Н. Я. Данилевский писал, что «…сама борьба с германо-романским миром, без которой невозможна славянская независимость, должна послужить лекарством для искоренения той язвы подражательности и рабского отношения к Западу, которая въелась в славянское тело и душу путем некоторых неблагоприятных условий их исторического развития». 

сотня4.jpg 

Впоследствии идеи Н. Я. Данилевского развивал другой консервативный мыслитель, которого обычно именуют «поздним славянофилом», – Константин Николаевич Леонтьев. В своих трудах он резко выступал против «всесмешения», против стирания каких бы то ни было границ между российской и западной культурами. Постепенное размывание сословных границ, которое наблюдалось в России уже в XIX веке, по его словам, имеет самые пагубные последствия, в том числе и для ее природы. «Эмансипированный Русский человек восторжествовал над своей родной природой – он изуродовал ее быстрее всякого европейца», – горестно отмечал мыслитель. 

А вот более поздняя интерпретация идей Данилевского и Леонтьева со стороны профессора Б. В. Никольского, который в апреле 1904 года на страницах своего дневника размышлял о всемирной миссии России: «…Политика истинная возможна только при мысли о мировом призвании своего Отечества. Таким мировым призванием России я считаю осуществление мысли о федеральном человечестве. <…>Идея федерального человечества – идея славянофильская, и особенно Данилевского. Она стихийна и безсознательна, но глубоко национальна. Из нее вся наша „безкорыстная" политика <…>. Наша история завоевательна: мы ищем границ. Наша политика безкорыстна: мы ничего не ищем за границами... Мы призваны быть „третьими", вносящими равновесие. Мы те третьи, без помощи которых праву не сладить с силою». 

Б. В. Никольский также переосмыслял концепцию сословности К. Н. Леонтьева и писал в этой связи: «У Леонтьева его поклонение сословности было частью кровною традицией, частью – идеалом художника; это было личное дело, неотделимое от него самого, один из контрастов, составлявших этого удивительного человека». 

Итак, мы видим, что, несмотря на некоторые расхождения, видные представители нового поколения консерваторов (черносотенцы) продолжали развивать идеи предшествующего поколения – славянофилов. Впрочем, славянофильская мысль являлась не единственным источником при формировании черносотенной идеологии. Сильное влияние на нее оказал так называемый «бюрократический консерватизм» идеологов Императорской власти времен Александра III – М. Н. Каткова, князя В. П. Мещерского, К. П. Победоносцева. 

сотня5.jpg 

– Мы говорим о преемственности Русской консервативной мысли. Хочется понять: что происходило с ней после революции, в советское время, после распада СССР и в каком состоянии она пребывает сегодня? Были ли мыслители, деятели, сохранявшие и развивавшие эту традицию, передавшие ее нашим современникам? В этом контексте – каково значение наследия и опыта черносотенцев, насколько информация о них востребована в наши дни? 

– Этот вопрос очень сложный и неоднозначный. Дело в том, что в советской России после революции 1917 года и Гражданской войны говорить о развитии консервативной мысли можно с большим трудом. В стране господствовала коммунистическая идеология, обществу была навязана коммунистическая мораль. Лидеры черносотенного движения либо были физически уничтожены, либо оказались в эмиграции. 

Думается, что о консерватизме в послереволюционный период следует говорить, рассматривая это явление в двух ипостасях. С одной стороны, это Русская эмигрантская традиция. Можно вспомнить и назвать десятки, сотни имен Русских эмигрантов, так или иначе развивавших в своих трудах идеи Русского консерватизма. Только после падения «железного занавеса» их сочинения в нашей стране стали доступны широким массам. Сейчас они активно переиздаются и находят своего благодарного читателя. 

Что же касается консерватизма в СССР… Несмотря на господство коммунистической идеологии, даже через идеологические шоры время от времени проникали на свет Божий идеи преемственности поколений, идеи сохранения традиционного уклада. Особенно это касается позднесоветского периода, когда идеологический диктат заметно ослабел (в т. н. «эпоху застоя» и начавшуюся вслед за ней «эпоху перестройки»). В контексте развития консервативных идей следует рассматривать и деятельность т. н. «Русской партии» в СССР, и произведения писателей-«деревенщиков», и творчество художника И. С. Глазунова… 

После развала СССР открылись новые возможности для дальнейшего развития правоконсервативной идеологии. Идеи славянофилов и черносотенцев становятся все более популярными, труды консервативных мыслителей XIX – начала ХХ века, а также труды консерваторов-эмигрантов активно переиздаются. Даже по количеству просмотров соответствующего контента в сети Интернет видно, что интерес к консерватизму не только не ослабевает, но, наоборот, возрастает. Постепенно в сторону консерватизма обращается и государственная власть. Мы выходим из эпохи ельцинского безвременья, и махровый либерализм постепенно, но верно уходит из государственной жизни. Безусловно, на этом пути консервативного оздоровления российской государственности есть еще масса препон, процесс идет медленно, не так быстро, как хотелось бы нам, продолжателям консервативной традиции. Тем не менее, хочется выразить уверенность, что «консервативный поворот» российской власти продолжится и впредь. 
  
сотня6.jpg  

+ + + 

Православная вера должна быть господствующей в России, как исповедуемая Царем и народом и как непреложная основа Русского просвещения и народного воспитания. 

+ + + 

«Русское собрание», не взирая на все испытания, неудачи, колебания, потрясения и переживаемую нами смуту, признает Царское Самодержавие совершеннейшей формой правления в России, видя в нем главный залог как исполнения Россией ее всемирно-христианского призвания, так и ее внешнего государственного могущества и внутреннего государственного единства. 

+ + + 

Россия едина и неделима, никакие «автономии» не допустимы, и каждая попытка к расчленению нашей Родины под каким бы то ни было видом, предлогом или названием должна быть встречаема решительным и твердым противодействием всех правительственных и общественных сил. <…> При определении прав отдельных народностей необходимо сообразоваться с готовностью каждой из них служить России и Русскому народу в достижении общегосударственных задач.
 
  
Из программы первой Русской общественной 
монархической организации «Русское Собрание», 
в основу которой была положена триада «Православие, 
Самодержавие и Русская Народность» (СПб., 1907)

  
2018-04-12.1.jpg
Московский отдел СРН во главе с А. И. Дубровиным
при освящении хоругвей

– К сожалению, до сих пор о черносотенцах бытуют превратные понятия. Так, в «Фразеологическом словаре русского литературного языка» 2008 года издания дается определение: «Черная сотня – название реакционно-монархических банд погромщиков, возникших в период революции 1905–1907 годов». Кто такие черносотенцы на самом деле? Как появилось понятие «Черная сотня», что оно означает? Из кого состояло это движение, что собой представляло, как развивалось в организационном плане? И почему в массовом сознании укоренился такой стереотип – реакционеров, антисемитов, «Русских фашистов»?

– Становление черносотенного движения происходило постепенно. Старейшей черносотенной организацией традиционно принято считать «Русское собрание», которое возникло в 1900 году как элитарный кружок интеллектуалов консервативных взглядов.

В 1905 году, в разгар революционной смуты, после принятия Царем знаменитого Манифеста 17 октября, даровавшего народу гражданские права и свободы, происходит структурирование черносотенного движения. Возникают несколько черносотенных организаций: «Союз Русского народа», который возглавил доктор А. И. Дубровин, «Братство свободы и порядка» (руководители – А. Н. Борк и Е. А. Шабельская), «Русская монархическая партия» (появилась еще весной 1905 г., ее лидером был В. А. Грингмут), чуть позже, в 1907 году, возник «Русский народный союз имени Михаила Архангела» (лидер – В. М. Пуришкевич) и др.

Отметим, что сам термин «Черная сотня» имеет большую историю и в Московской Руси означал тяглое (облагавшееся налогами) посадское население т. н. «черных слобод». Враги монархистов, политики либерального и левого направления, стали именовать черносотенцами своих правых политических оппонентов, вкладывая в это слово презрительный, негативный оттенок. В свою очередь, сами монархисты вскоре тоже начали использовать это понятие, но ничуть не стесняясь его, а наоборот подчеркивая свою кровную связь с народом, с представителями «черных слобод». Приведу в этой связи характерное стихотворение из черносотенного фольклора:

Кто, молитву творя,
Чтит Народ и Царя,
В ком ни сердце, ни ум не шатается,
Кто под градом клевет
Русь спасает от бед,
Черносотенцем тот называется.

Черносотенцы не были идеологически однородным течением. Неслучайно вскоре после подавления революции 1905–1907 годов они раскололись на несколько по сути дела противоборствующих организаций. Более радикальными оказались воззрения «Всероссийского Дубровинского Союза Русского народа» во главе с А. И. Дубровиным. Более умеренными были приверженцы «обновленческого» крыла СРН во главе с Н. Е. Марковым и «Союза Михаила Архангела», возглавляемого В. М. Пуришкевичем. В стане «дубровинцев», в свою очередь, были также свои крайне правые радикалы вроде Н. Н. Жеденова, редактора-издателя газеты «Гроза».

Несколько слов об истории крупнейшей черносотенной организации – «Союза Русского народа».

2018-04-12.2.jpg 

8 ноября 1905 года был сформирован Главный совет СРН, председателем которого избран доктор медицины А. И. Дубровин, а его заместителем стал В. М. Пуришкевич, известный историк, писатель, талантливый оратор (впоследствии в силу личных амбиций он покинул СРН и сформировал «Русский народный союз имени Михаила Архангела», положив таким образом начало расколу в рядах черносотенцев).

В Уставе СРН, опубликованном в 1906 году, говорилось о том, что членами СРН могут быть только «природные Русские» вне зависимости от пола, возраста, сословий и состояния, но обязательно православные, либо старообрядцы и единоверцы. Лица нерусской национальности, за исключением евреев (последние, даже выкресты, вообще не допускались в СРН), принимались только по единогласному постановлению членов Главного совета. В программе СРН благо Отечества провозглашалось в незыблемом следовании триединой формуле графа С. С. Уварова «Православие, Самодержавие, Народность». Православию, по мысли черносотенцев, предоставлялось первенствующее и господствующее положение. Царскую власть предписывалось сохранять неограниченной, а роль Государственной Думы сводилась исключительно к совещательной функции. Русскому народу полагался приоритет в процессах развития государства.

Еврейский вопрос должен быть разрешен законами и мерами управления особо от всех других племенных вопросов ввиду освященной талмудом и в то же время стихийно живучей враждебности еврейства к Христианству и нееврейским национальностям и стремления евреев к всемирному господству. Cказанным предрешается как невозможность предоставить евреям полное равноправие и отменить или расширить узаконенную черту оседлости, так и необходимость новых мер, могущих обезвредить еврейство, оградить духовную и имущественную безопасность Русского населения и общественный порядок и предотвратить насильственные действия против евреев, неизбежные при всяких других условиях.
Из программы «Русского Собрания» (СПб., 1907)

Как уже отмечалось, особое отношение у членов СРН было к евреям. СРН выступал за ужесточение политики правительства по отношению к ним, за лишение их почти всех прав, за сохранение черты оседлости, за ускорение процесса возвращения евреев на историческую родину – в Палестину. Такие меры к представителям «избранного народа» объясняются не только и не столько религиозными причинами (иудеи – потомки и своего рода «духовные наследники» христораспинателей), но и социально-политическими (активное и всем заметное участие евреев в революции). Отсюда становится понятным, почему особую неприязнь деятельность черносотенцев вызывала именно у еврейства, а также у контролируемой ими же в значительной степени в то время либеральной и левой печати (например, газету «Речь» издавал И. В. Гессен, «Биржевые ведомости» – С. М. Проппер, «Петроградский курьер» – Н. А. Нотович, «Копейку» – Б. А. Катловкер, «Всемирную панораму» – А. Э. Коган и др.). Оппоненты черносотенцев спешили навсегда заклеймить их ярлыками «погромщиков» и «антисемитов». Впоследствии уже, как говорится, «задним числом», на черносотенцев навесили ярлык «Русских фашистов», хотя фашистское движение зародилось (да и то не в России, а в Италии) только в конце 1910-х – начале 1920-х годов.

Ведущим печатным органом СРН стала с ноября 1905 года газета «Русское знамя», выходившая в Петербурге, а на местах действовали другие печатные органы (в частности, газета «Вече» в Москве).

Однако программе «Союза Русского народа» не суждено было претвориться в жизнь. Из-за личных амбиций руководителей «Союз» к 1909–1912 годам раскололся на две враждующие одноименные организации («Всероссийский Дубровинский СРН» во главе с А. И. Дубровиным и СРН во главе с Н. Е. Марковым). Непоследовательность и просчеты в действиях лидеров СРН поспособствовали усилению их идеологических врагов, которым в итоге, в феврале 1917 года, удалось захватить власть. После Февральского переворота все черносотенные организации, в том числе СРН, были распущены, а большинство руководителей уничтожены чекистами в 1918–1920 годах.

Теперь о ярлыке «погромщиков», который до сих пор активно навязывается черносотенцам. В свое время авторитетные историки С. А. Степанов и Ю. И. Кирьянов, а за ними и писатель В. В. Кожинов, убедительно доказали, что «Союз Русского народа» не мог быть организатором еврейских погромов, а различные эксцессы на национальной почве, которые имели место в годы революционной смуты, следует рассматривать как дело рук отдельных представителей монархического движения, как стихийную реакцию некоторых монархистов на революционные безчинства.

Более-менее убедительным для историков 1990-х годов представлялось участие черносотенцев в организации трех политических убийств. Однако и в этом вопросе не все так однозначно, как любят до сих пор повторять историки либерального направления (например, в вышедшей в свет в 2015 г. работе М. Витухновской-Кауппала «Финский суд vs „черная сотня“»), а также многочисленные литераторы и публицисты.

Еще в 1990-х годах ныне покойный исследователь правомонархического движения Ю. И. Кирьянов отмечал, что виновными в убийстве врача и либерального политика А. Л. Караваева были на самом деле не «союзники» из СРН, а его прислуга, совершившая преступление из корыстных побуждений (этот факт доказал, кстати, еще советский суд в марте 1926 г.). Что касается убийств других либеральных политиков еврейского происхождения – М. Я. Герценштейна и Г. Б. Иолосса, то к их организации был, по одной из версий, причастен Департамент полиции, подчинявшийся непосредственно министру внутренних дел П. А. Столыпину, активно боровшемуся с революцией, но пожелавшему, в силу определенных обстоятельств, сделать «козлами отпущения» «союзников» из СРН во главе с А. И. Дубровиным. Впрочем, заметим, что убийство этих двух политиков – дело темное, но очевидно, что организаторами выступили те, кому действительно оно было выгодно (а никак не Дубровин, и без того уже затравленный безчисленными оппонентами «Черной сотни»).
2018-04-12.3.jpg
Книга «Института Русской цивилизации»
«Святые черносотенцы» (Сост. А. Степанов)

Впрочем, вокруг А. И. Дубровина и других лидеров «Черной сотни» находилось масса провокаторов и прочих неблагонадежных личностей. Прошлой весной в Государственном архиве РФ, в фонде 116 (фонд «Всероссийского Дубровинского СРН») я нашел любопытный документ – датированное январем 1912 года письмо некоего анонима в адрес Дубровина с предложениями услуг наемного убийцы. За устранение каждого политического оппонента этот «деятель» требовал с Дубровина по 1000 рублей. При этом аноним ссылается на якобы имевшийся у СРН «опыт» в организации убийства М. Я. Герценштейна. Понятное дело, что лидер СРН на эту провокацию не поддался, да и вряд ли вообще желал этого в силу хотя бы своих религиозных убеждений.

Почему в массовом сознании укоренился по отношению к черносотенцам ярлык «погромщиков», «антисемитов»? Да потому что с самого начала ведущие печатные органы, тогдашние СМИ, принадлежали оппонентам «Черной сотни» – либералам и левым, которые не гнушались никакими средствами, дабы оклеветать своих противников. А впоследствии все эти ярлыки плавно перешли в советскую, коммунистическую пропаганду, а после краха СССР – в либеральную гайдаровско-чубайсовскую. И только сейчас, в наше время, усилиями честных историков, изучающих Русский консерватизм, эти идеологические штампы постепенно сбрасываются в корзину истории.

– Какое влияние, кроме идеологического (разработки национального самосознания), оказали деятели черносотенного движения на Россию, какую роль сыграли в нашей истории? Можно ли их политический опыт, уроки их взаимодействия с государственной властью как-то использоваться в наше время?

– Черносотенцы, как и славянофилы, способствовали пробуждению национального самосознания Русского народа. Это было особенно важно в период революционной смуты 1905–1907 годов. Надо сказать, что к октябрю 1905 года, когда был подписан Манифест 17 октября, революционеры всех мастей уже всецело господствовали в России, парализовав работу органов государственной власти, предприятий, учреждений, железных дорог. Т. н. «октябрьская политическая стачка» практически полностью остановила жизнь страны. Многие отказывались работать не потому, что разделяли революционные идеи, а «страха ради иудейска»: до того люди были напуганы революционным террором! И тогда часть простого народа, ведомая некоторыми (к сожалению, далеко не всеми) представителями дворянства и патриотически настроенной интеллигенции, самоорганизовалась, проявила чувства гражданственности и патриотизма и оказала отпор разбушевавшейся «красной сотне». Революционная смута была на время остановлена, в стране на протяжении последующих десяти лет воцарились порядок и стабильность.

Помимо этой главной роли черносотенцев следует отметить и вклад монархических организаций в дело культурного просвещения масс. Вопреки расхожему мнению, лидеры черносотенцев не были какими-то дикарями, ненавидящими «все светлое и прекрасное», а, напротив, это были высокообразованные, причем, кстати, по-европейски, люди. Они прекрасно понимали жизнь не только России, но и западных стран, куда часто ездили, владели множеством иностранных языков, хорошо знали мировую и российскую культуру. Во многом цель их просветительской работы состояла в стремлении передать эти знания народу. Для этого создавались многочисленные чайные, избы-читальни, народные дома и другие заведения, ставившие целью просвещение полуграмотного населения. Достаточно в этой связи вспомнить знаменитый «Дом „Русского собрания“» в Петербурге, в Кузнечном переулке, при котором функционировала одна из лучших гимназий столицы.

Многие черносотенцы возглавили православное трезвенническое движение. Назовем здесь хотя бы основателя Казанского общества трезвости А. Т. Соловьева. Огромное значение для отечественной науки и культуры сыграли историки-черносотенцы Н. П. Лихачев (собравший великолепную коллекцию древнерусских икон, которая ныне находится в фондах Государственного Русского музея) и А. И. Соболевский, правовед Б. В. Никольский (собиратель огромной библиотеки, книги которой до сих пор являются жемчужинами фондов Российской национальной библиотеки). Черносотенцы активно занимались благотворительностью, в годы Первой мировой войны создавали лазареты, странноприимные дома (например, странноприимный дом графа С. Д. Шереметева), формировали военно-санитарные поезда (например, военно-санитарный поезд В. М. Пуришкевича). И такие примеры можно перечислять до безконечности.

  2018-04-12.4.jpg
Заявление св. Иоанна Кронштадтского 
о вступлении в «Союз Русского народа»

Что же касается вопроса о востребованности опыта взаимодействия черносотенцев с государственной властью в наши дни, то, думается, что этот опыт безусловно можно и нужно использовать (например, черносотенцы писали многочисленные письма в адрес государственных структур, а сегодня фактически тем же самым занимаются представители патриотической общественности). С другой стороны, в плане взаимодействия правых с органами власти все было далеко не безоблачно. Государственная власть, а именно чиновники, по меткому выражению самих черносотенцев, ставшие стеною между Царем и народом, воспринимали черносотенные идеи без особой радости. В значительной своей массе либерально настроенное чиновничество (причем огромная его часть, как убедительно доказывает в своем исследовании ныне покойный профессор А. В. Островский, являлась фактически агентурой революционных сил) саботировало все предложения правых, препятствовало свободному доступу лидеров монархистов к Императору, используя при этом разного рода отговорки, вроде «чрезвычайных обстоятельств военного времени» и т. д. Правым, монархистам – опоре, казалось бы, тогдашней самодержавной власти, – уже в годы Первой мировой войны даже не позволили созвать свой объединительный съезд! В итоге черносотенное движение, лишенное возможности политического влияния, до конца не преодолевшее последствия расколов и разногласий, а также испытавшее на себе «крен влево» со стороны отдельных его лидеров (в первую очередь В. М. Пуришкевича), потерпело крах…

Впрочем, негативный опыт взаимодействия монархистов с органами государственной власти – тоже опыт. Важно сейчас всем нам не повторять ошибок прошлого, извлечь должные уроки из трагедии начала ХХ века.

– Отдельная тема – черносотенцы и Церковь. В своей монографии Вы отмечаете, что в правомонархическом движении было много священнослужителей. Большинство из них после революции приняло мученическую смерть, и часть уже прославлена Русской Православной Церковью в лике святых. А у А. Д. Степанова есть даже книга – «Святые черносотенцы». При этом в житиях новомучеников и вообще в современной церковной литературе теме монархизма уделяется мало внимания, если не сказать, что она игнорируется (Анатолий Дмитриевич приводил в пример статью о сщмч. Иоанне Восторгове, где всесторонне рассматривается его служение, миссионерство и проповедничество, но нет ни слова о монархической деятельности, имевшей ключевое значение для святого). Как Вы считаете, почему так происходит? И какую роль, по-Вашему, может и должна играть наша Церковь в возрождении национального самосознания, процессе актуализации идей консерватизма?

– Почему так происходит, в общем-то, нетрудно догадаться. До сих пор общественное мнение в России далеко не на стороне черносотенцев. Правда о деятельности монархических организаций пробивается сквозь толщу клеветы, лжи, инсинуаций, и пробивается весьма медленно. Общество, находившееся в течение века (а на самом деле еще более длительного времени) в плену либеральных и коммунистических парадигм, пока явно не готово воспринять черносотенную идею, как говорится, в чистом виде. Будем надеяться, что через годы, через десятилетия этот «консервативный поворот», совсем недавно начавшийся, успешно завершится, а имена черносотенцев окончательно впишут в скрижали российской истории – наряду с лучшими людьми, героями, святыми подвижниками…

Церковь же, как представительница и выразительница чувств и чаяний всего Русского народа, не может пока что открыто говорить всю правду. Да, к тому же, думается, что это и небезопасно. Как говорится, «заклюют» оппоненты из весьма сильного еще либерально-атеистического лагеря. Оттуда буквально каждый день в адрес Церкви и так льются безчисленные ушаты грязи, чуть ли не постоянно силы зла устраивают антицерковные провокации. Спаситель, как известно, сказал: Не давайте святыни псам и не бросайте жемчуга вашего перед свиньями (Мф. 7, 6). И мы должны помнить это изречение Господа – не давать на поругание наши святыни, не создавать лишнего повода для очередных обвинений против Церкви и Русского народа со стороны враждебных нам сил.

В то же время следует отметить, что некоторая часть представителей священноначалия Русской Православной Церкви еще сама далеко не полностью освободилась от идеологических шор, во многом оставаясь во власти либеральных иллюзий.

В общем, подводя итог, отмечу, что нам необходимо проводить колоссальную просветительскую работу, необходимо говорить правду о «Черной сотне». А вода, как говорится, камень точит…

Беседовала Анна Самсонова

Окончание следует 


* Газета «Православный Крест» - oдно из немногих замечательных изданий в море секулярной прессы, которое рассказывает о событиях прошлых и нынешних дней с православной точки зрения. Это некоммерческое издание, существующее на средства пожертвователей (трудятся в ее редакции также во славу Божию). Для множества православных из глубинки и не имеющих интернета печатная версия газеты, выходящая 2 раза в месяц, является практически единственным источником актуальной и взвешенной информации. А у многих подписчиков не хватает средств к полноценной оплате (700 р. за полгода). Поэтому мы призываем оказать посильную финансовую поддержку редакции газеты «Православный Крест» и ее читателям. 
   Телефон редакции: 89153536998.

___________________  
См. по теме:  



поделиться новостью в соц сетях:

<-назад в раздел

Видео



Документы

Господи, сохрани от апостасийного порабощения: Краткие молитва и обращение против цифровой экономики с биометрией

К нам в редакцию пришло сразу два обращения против навязываемой обществу цифровой экономики и внедрением биометрии: молитвенное -составленное современными духовниками, и общественное - от движения «Царский Крест». Напомним, что православный народ уже начал отсылать самостоятельно обращения...


Россия, выступи против антихристовой глобализации: Проповедь-воззвание схииг. Сергия (Романова) с чином изгнания духов (+ВИДЕО)

...Дорогие братья и сестры, будьте внимательны! Добровольное согласие на обработку персональных данных и получение «карты мира» – это ваше согласие жить в электронном рабстве сатаны. Оно дает право нанести вам метку лазером на правую руку или чело (лоб) при получении любых документов. То есть...


«Чувствуется приближение и дыхание антихриста... после этих карточек уже метка будет!»: Уникальная аудиозапись о. Кирилла (Павлова)

К годовщине ухода из земной жизни всероссийского старца отца Кирилла в эфире православного радио «Радонеж» прозвучала замечательная передача, в которой мы услышали живой голос правды о внедряемой ныне системе цифровой идентификации личности. Всероссийский батюшка – архимандрит Кирилл (Павлов)...


<<      
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
26 27 28 29 30 31 1
2 3 4 5 6 7 8
9 10 11 12 13 14 15
16 17 18 19 20 21 22
23 24 25 26 27 28 29
30 1 2 3 4 5 6
Фотогалерея
Полезно почитать

Почитание Царя – вопрос нашего существования: Беседа с поэтом, композитором и певцом Геннадием Пономаревым, мужем Жанны Бичевской

...Далеко не всем известно, что исключительное место в жизни и творчестве Ж. Бичевской занимает ее супруг – поэт, композитор, музыкант и певец Геннадий Пономарев. Именно связав свою судьбу с ним, Жанна Владимировна сконцентрировалась на православно-патриотической тематике. Геннадий Романович – автор...


Россия стоит на пути мировых ростовщиков: Беседа с прот. Максимом Колесником об истоках и сути глобализации

Первый глобализационный проект имел место еще в глубокой древности – это построение Вавилонской башни, когда люди объединились для реализации богоборческого плана – построить башню выше небес. Но Господь смешал языки, рассеял народы и не дал этому замыслу осуществиться. Кстати, интересно, что в современной...


Богородица при Кресте на Русской Голгофе: Беседа с настоятелем храма «Державной» иконы прот. Николаем Булгаковым

Сегодня мы решили осветить эту дату в ином ключе – в контексте явления «Державной» иконы Пресвятой Богородицы, взявшей под Свой Покров и в Свое подданство всех, кто в тот момент остался верен Ее Божественному Сыну и святой Православной вере. Об этом мы побеседовали с членом Союза писателей России, прот....


Архимандрит Мелхиседек (Артюхин)
Rambler's Top100