Суббота, 18 Августа 2018 г.
Духовная мудрость

Прп.Паисий об экуменистах 2
Святые отцы знали, что делали. Они воспретили общение с еретиками не без причины. Но сегодня призывают к совместным молитвам не только с еретиком, но и с буддистом, огнепоклонником и сатанистом.
Прп. Паисий Святогорец

Митр. Иоанн о теории ветвей
Никакого разделения церквей никогда не происходило. История Христианства недвусмысленно и ясно свидетельствует о том, что в действительности имело место постепенное отпадение, не разделение, а именно отпадение западных народов и западноевропейских конфессий от Единой Святой Соборной и Апостольской Церкви.
Митр. Иоанн (Снычев) об экуменической «теории ветвей»

свт.Василий об инославии
Не приносит славы имени Божию тот, кто дивится учению инославных.
Свт. Василий Великий о православных

Свт. Игнатий (Брянчанинов) о ереси
Вселенская Церковь всегда признавала ересь смертным грехом, всегда признавала, что человек, зараженный страшным недугом ереси, мертв душою, чужд благодати и спасения, в общении с диаволом и его погибелью... 
Свт. Игнатий (Брянчанинов)

прп.Иустин о псевдохрист
Экуменизм – это общее название всех видов псевдохристианства и всех псевдоцерквей Западной Европы. В нем сущность всех родов гуманизма с папизмом во главе. А все этому есть общее евангельское название: ересь... И здесь нет существенного различия между папизмом, протестантизмом и другими сектами, имя которым легион.
Прп. Иустин (Попович) о лжехристианах

В кулуарах

Мертвых душ не продадите?: Об Апокалипсисе, пиаре и его основателе – племяннике Фрейда и правнуке главного раввина
Помните, как в безсмертной поэме Гоголя некто Чичиков скупает мертвые души? Гоголь – великий мистификатор, и в этой купле-продаже зашит глубокий религиозный смысл. Многие комментаторы раскрывают образ Павла Ивановича как агента диавола, собирающего прибыль для своего хозяина. Выходит, по-настоящему мертвыми...

Скажи мне, что ты слушаешь, и я скажу, кто ты: Беседа с преподавателем епархиальных курсов о музыке и духовности
Должно внутренне оценивать, что слушаем и задаваться вопросом, нужно ли оно нам, и чему оно служит. «Истинная красота… не возносится над волей слушателя, не угашает в ней божественные стремления тепла, надежды, веры и любви, вдохновение. Она распускается в нашей душе как дивный цветок сущностной свободы и увеличивает в нас тяготения к чистоте». Вот это тяготение к чистоте и должно присутствовать во всем, что мы слушаем и чем наполняем свою душу.

Насаждается «либерально-фостерное Православие»: Только церковные общины могут противостоять искушениям последних времен
...Если бы не общественные и родительские протесты, то мы бы сегодня жили уже в совсем другой стране, в стране с уничтоженной основой общества — традиционной семьёй. Но недавно я обнаружил, что попытки уничтожить семью происходят и внутри Православной Церкви...

Документы
читать дальше...

Корреспонденция
читать дальше...



Архимандрит Мелхиседек Артюхин
Правильнее говорить «СВЕРЖЕНИЕ»: Итоги конференции «Отречение Государя: правда или вымысел?» (+ВИДЕО) 20.12.2017
Правильнее говорить «СВЕРЖЕНИЕ»: Итоги конференции «Отречение Государя: правда или вымысел?» (+ВИДЕО)

9 декабря в Санкт-Петербурге в рамках Восьмой Зимней православной выставки, посвящённой русскому присутствию на Святой Земле, состоялся круглый стол «Отречение Государя: правда или вымысел?».

В мероприятии приняли участие представители православной общественности и духовенство - в частности, протоиерей Алексий Успенский, иерей Сергий Чечаничев, директор издательства «Царское дело» Сергей Астахов, главный редактор «Русской народной линии» и председатель «Русского Собрания» Анатолий Степанов, к.и.н. Дмитрий Стогов и игумения Торопецкого Свято-Тихоновского женского монастыря Иоанна (Калашникова). 

С замечательными докладами, отражающими духовную глубину событий 100-летней давности, выступили оба священника. Слова в защиту и оправдание Государя были сказаны и православными общественниками. По итогам выступлений все участники круглого стола сошлись во мнении, что говорить об «отречении» Царя Николая II совершенно несправедливо - имел место страшный заговор - и что пресловутые «кругом измена, трусость и обман» совершались буквально на всех уровнях русской жизни за исключением подвига Царственных мучеников и их верноподданных... 

Практически все докладчики в своих выступлениях ссылались на духовный, фундаментальный труд протоиерея Георгия Вахромеева, настоятеля храма Живоначальной Троицы на Шаболовке (г. Москва) «Подвиг Царского служения. Обличение лжи об "отречении от престола" Государя-мученика Николая II»* (см.: Христоподражательный подвиг Царя (КНИГА полностью)).

Круглый стол собрал множество народа и вызвал большой интерес слушателей, состоялось живое обсуждение проблемы, было много вопросов и дискуссий.

Ниже приводим видеозапись выступлений и тексты докладов иерея Сергия Чечаничева и отца Алексия Успенского, прозвучавших на этом круглом столе.


Часть 1
Доклад о. Сергия Чечаничева (начало)

Часть 2:
Доклад о. Сергия Чечаничева (окончание)

Часть 3: 
Ответ А.Д. Степанова

Часть 4:
Доклад о. Алексия Успенского

Часть 5:
Выступление к.и.н. Д. Стогова

Часть 7:
Выступление иг. Иоанны

Часть 8:
Ответы на вопросы

Дорогие отцы, братья и сестры!

Прошло сто лет после событий февральской революции 1917 года и 15- го марта в этом году мы вспоминали скорбную дату, которая во многих исторических источниках отмечена, как день  «отречения от Престола Государя  Николая II».  

Большинство историков и публицистов, в том числе православных, продолжают утверждать, что факт «отречения Государя» неоспорим. Одни в связи с этим возлагают на него ответственность за все произошедшие в России трагические события в ХХ-м веке, которые повлекли страдания и гибель десятков миллионов людей. Многие считают, что Государь не защищал свое право на Престол и добровольно отрекся от Царского служения, что своим «отречением» он предал армию, русский народ и всю Россию. Другие превозносят это событие, как некий духовный подвиг.

Но каких-либо подлинных и объективных доказательств «отречения» Государя за эти сто лет так и не представлено

Ибо документ с заголовком «Ставка. Начальнику Штаба», который февральские заговорщики предъявили, как «манифест» или «акт об отречении», вызывает серьезные сомнения в своей достоверности, как и версии тех событий, благодаря которым он появился.

Почти все устные и письменные свидетельства об этих событиях мы имеем только от присутствовавших на месте заговорщиков и генералов-предателей. 

Им верят, как честным и порядочным свидетелям или участникам событий. И еще потому, что других свидетельств просто нет. На основании этих свидетельств написаны сотни исторических трудов. Насколько объективны эти труды, если они построены на заведомо ложной или искаженной информации? Можно ли им доверять? А если можно, то в какой мере?

Кто из нас, находясь в здравом уме и твердой памяти поверил  бы показаниям террористов, насильников и  убийц, стремящихся выгородить и оправдать себя для того, чтобы не быть уличенными в преступлениях?

Так ведь те, кто свергал Государя, по своим нравственным качествам были гораздо хуже. Предательство, заговор - всегда выглядят намного гнуснее, чем действия открытого врага. Почему же мы им верим?!

Известно, что сам Государь об отречении не помышлял, никакого манифеста или «акта отречения» не составлял и никаких, связанных с этим поручений, никому не давал. Проект «отречения» был составлен заведующим дипломатической частью канцелярии Штаба подполковником Н.А. Базили, а затем отредактирован генералами Лукомским и Алексеевым.

Одной из центральных фигур заговора выступал А.И. Гучков, действовавший в связке, а вернее сказать под руководством и координацией западных спецагентов во главе с английским лордом Мильнером. Гучков писал, что он планировал «захватить императорский поезд между Царским Селом и Ставкой, вынудить отречение, затем одновременно, при посредстве воинских частей, арестовать существующее правительство и объявить, как о перевороте, так и о лицах, которые возглавят правительство». Как мы знаем, эта часть была выполнена: императорский поезд оказался отрезанным и от столицы и от армии.

Но с отречением у Гучкова не сложилось. И его унылые слова «надо было брать, что дают» в воспоминаниях о полученном документе,  только подтверждает это

Фраза «Отречение Государя» вылетела из гнезда революционеров. Она была сформулирована и вброшена через СМИ в народные массы теми, кто осуществлял руководство заговором.

Совсем обделены вниманием историков действия сотрудников русских секретных служб. Близкий друг генерала Рузского генерал М. Д. Бонч-Бруевич был одним из активных участников антимонархического заговора. С начала войны он непосредственно руководил, а впоследствии  курировал деятельность разведки и контрразведки Северо-Западного и Северного фронтов. В своих воспоминаниях Бонч-Бруевич называл Государыню «злой и мстительной». И указывал, что дружеские связи с офицерами контрразведки помогали ему «быть в курсе многих засекреченных историй, подтверждавших факт полного загнивания режима». С марта 1916 года  на генерала Бонч-Бруевича было также возложено командование военным гарнизоном г. Пскова, где и была подготовлена ловушка для царского поезда. Так что вся операция по свержению Государя осуществлялась с непосредственным участием офицеров специальных служб.

Фактически Государь уже с момента своего выезда из Царского Села находился под пристальным контролем заговорщиков. А 1-го марта он вообще мог погибнуть, поскольку частью участников заговора планировалась железнодорожная катастрофа, которую удалось предотвратить бдительным жандармам. Эта история известна под названием «Зубрилинский тупик» и случилась возле станции Дно. Государя привезли в Псков фактически уже арестованным.

Шантаж Государя сначала в Ставке в Могилеве, а затем в Пскове осуществлялся весьма жесткими методами. Когда ночью 2 марта после разговора по телеграфу между Родзянко и Рузским стало ясно, что «ответственное министерство» уже никого не устраивает и требуется «отречение», заговорщики предъявили  Государю такие «аргументы», которым могли бы позавидовать многие главари мирового террора.

В случае если он не подпишет т.н. «акт отречения», ему было сказано, что будет убита вся семья Государя  - супруга, дочери и сын, разразится династический кризис, вспыхнет гражданская  война и Государь окажется виновником братоубийственной резни, которая неминуемо возникнет между восставшим народом и верными присяге войсками.
   
Второй аргумент не менее изощренный, заключал в себе угрозу того, что в случае, если Государь не подпишет «акт отречения от Престола», то Временным правительством будет прерван подвоз снабжения в действующую армию. Армия откажется сражаться и Государь окажется виновником ее поражения.

Действительно из-за сильных снежных заносов в первые недели февраля паровозы просто технически не могли двигаться. А власть в стране уже была захвачена. Шантаж был безпроигрышный. 
 
Как должен вести себя человек, попавший в руки террористов? 

Как правило, заложник, тем более, если от него зависит не только его личная жизнь, но и жизни многих других людей, старается выиграть время и ищет возможности выхода из ситуации - как бы «торгуется», ведет переговоры, если таковые возможны. То же самое делают все спецслужбы для вызволения заложников и подготовки операции по их освобождению. То же самое пытался делать Государь. Но никто освобождать его не собирался. И рядом не было ни одного верного человека. Что же ему оставалось делать?

После получения предательских телеграмм от В.К. Николая Николаевича и командующих фронтами Государь ясно осознал, что корни заговора и измены были слишком глубоки и любая пролитая кровь была бы безсмысленна. Поэтому у него просто не было выбора.

Предположим, что в ходе переговоров, под воздействием шантажа, заключавшего в себе вполне реальные угрозы, Государь пошел на уступки для спасения своей Семьи и армии: что-то пообещал или даже подписал карандашом какую-то телеграмму, воспринятую и предъявленную заговорщиками обществу, как «акт отречения».

Но при насилии или угрозе волеизъявление одного человека должно неизбежно учитывать волю иных лиц и их способность к исполнению своих угроз, как по отношению к нему, так и к окружающим. Если действие совершается под влиянием шантажа, насилия, угрозы, обмана, заблуждения или стечения тяжелых обстоятельств, то воля человека на совершение соответствующего действия не может проявляться в полной мере. Она, так или иначе «связана». А в данном случае Государь заботился вовсе не о своей жизни и даже не только о жизни своей семьи, а о спасении армии, которую заговорщики, лишая снабжения, обрекали на погибель. А значит Россию на поражение в войне.

Государь до последнего момента не оставлял надежду изменить ситуацию и как бы нащупывал пути исполнения не своей, но Божией воли. Он, похоже, до того момента, пока не прочитал газеты с официально опубликованными лжеманифестами даже не догадывался, что его «отречение» уже состоялось.

Если рассматривать всю совокупность тех событий, то неизбежно назревает вывод о том, что Государь, был свергнут и арестован еще до предъявления заговорщиками т.н. «акта об отречении».

Только заявлять об этом открыто, Государь уже не мог. Некому было заявлять - никто его уже не слушал. По факту он уже был арестантом.

Почему впоследствии Государь нигде не опровергал «отречения»?

Но ведь он никогда и нигде, не подтверждал его. Государь просто молчал, понимая всю суетность и тщетность таковых оправданий. 

В «Письмах Св. Царственных Мучеников из заточения» никаких подтверждений об «отречении» нет. Что касается переписки и дневников Государя, то никаких прямых подтверждения об отречении в них не имеется. Кроме того, они побывали в чужих руках и возможно подверглись подделке или вообще фальсификации.

Некоторые исследователи считают, что дневник Государя за эти дни - просто дубль камер-фурьерского журнала, для оживления которого «писатели» добавили цитат из настоящих дневников. Поэтому давно уже назрела необходимость провести экспертизу, как этого «дневника»,  так и самого «акта об отречении», а также всех сопутствующих этому делу документов. 

Предположим все-таки, что дневник не подделывался и запись от 2-го марта 1917 года сделана рукой Государя. Что там написано? Государь пишет: «Нужно мое отречение. Рузский передал этот разговор в ставку, а Алексеев всем главнокомандующим. К 2 1/2 ч. пришли ответы от всех. Суть та, что во имя спасения России и удержания армии на фронте в спокойствии нужно решиться на этот шаг. Я согласился. Из ставки прислали проект манифеста. Вечером из Петрограда прибыли Гучков и Шульгин, с кот[орыми] я переговорил и передал им подписанный и переделанный манифест».

Опустим вопросы о том, на что «согласился» Государь и на каких условиях. Но черным по белому дневниковая запись гласит, что Государь передал Гучкову и Шульгину «подписанный и переделанный манифест».

Где этот манифест! Что в нем написано? Вместо «манифеста» нам предъявляют какой-то документ, под названием «акт об  отречении», подписанный карандашом да еще существующий в нескольких экземплярах. При этом называют любой из этих документов оригиналом. Но из дневника видно, что Государь никаких «актов» не подписывал.

Известен другой документ. Это телеграмма Государя: «Председателю Госуд. Думы Петр. Нет той жертвы, которую Я не принес бы во имя действительного блага и спасения родимой Матушки-России. Посему я готов отречься от престола в пользу моего сына, чтобы (он) остался при нас до совершеннолетия при регентстве брата моего Великого Князя Михаила Александровича. Николай».

Данная телеграмма подтверждает готовность, но не сам факт отречения.

Проект телеграммы относится к периоду 15-16 час. 2 марта 1917 г. Написан был в Пскове. Передан Ген. Алексееву 3 марта вечером в Могилеве. 
Зачем бы Государь стал это делать, если факт «отречения» для него уже состоялся? В том и дело, что для Государя этот факт был еще в режиме обсуждения, в режиме поиска выхода из ситуации. А для заговорщиков факт свержения Государя уже стал реальностью.

Генералы Деникин, Тихобразов, Брусилов свидетельствуют, что Государь настаивал на отправке именно этой телеграммы, но Алексеев отказался, сказав, что это обоих их сделает смешными. Тихобразов пишет, что Государь «попросил Алексеева телеграмму все же отправить». 
Генерал Брусилов приводит слова Рузского, что «телеграммы с "отречением" были уже разосланы по всей России». Значит, вопрос еще решен не был, а телеграммы уже были разосланы. 

Генерал Свечин в воспоминаниях пишет, что в Киеве В.К. Александр Михайлович сказал ему, что было получено «сначала известие об отречении Государя, a вслед через час другая телеграмма - о задержании первой. Так что слухи о сложении Верховной власти неверны и Государем лишь утверждено Правительство ответственное перед Палатами, во главе с кн. Львовым». Значит все-таки была вторая телеграмма, которая опровергала первую. Есть и другие свидетельства о наличии таких телеграмм.

Таким образом, последним волеизъявлением Государя по вопросу «отречения» были слова распоряжения отданного им генералу М.В. Алексееву  - послать телеграмму, в которой Государь соглашался на отречение от Престола в пользу своего сына. 

Соглашался, но не отрекался. Произошла подмена.

Замечу, что т.н. «отказ от Престола» Великого князя Михаила Александровича был получен после того, как заговорщики ему указали, что в противном случае все офицеры и члены Дома Романовых будут немедленно вырезаны в Петрограде, что «уже вступая на трон, он обагрит его кровью». 

В.В. Шульгин пишет о том, что уже «через полчаса», после того, как Великий князь Михаил поставил подпись под своим «отречением», «по всему городу клеили плакаты: «Николай отрекся в пользу Михаила. Михаил отрекся в пользу народа». 

Фиктивно обеспечивая себе легитимность преемственности власти и используя все подконтрольные информационные средства, мятежники заблаговременно растиражировали известие об «отречении» Государя и «отказе» его брата от Престола. Сомнительные бумаги заговорщики объявили «манифестами» и опубликовали в газетах с припиской: «Мы, Божией милостью...».

Государь не признавал факт «отречения» свершившимся. И даже если закрыть глаза на всю «липовость» документов, именуемых «отречениями», то та власть, которую якобы передал Государь Великому Князю Михаилу - при отказе того - должна была вернуться к Государю.
Поскольку Михаил власть не принял, то он не мог передавать ее Временному правительству. У него просто не было на это полномочий.

Вопрос о том, что произошло СВЕРЖЕНИЕ Государя, а вовсе не его «отречение» от Престола обсуждался еще «по горячим следам» революционных событий на Поместном Соборе. 22 января 1918 года священник Владимир Востоков, который изначально приветствовал Февральский переворот и даже служил по этому поводу молебен в красном пасхальном облачении, но затем прозревший от этого духовного помрачения, заявил на заседании буквально: «Мы свергли Царя!.. Собор, как единственно законное и действительно избранное народом собрание, должен сказать народу святую правду,.. что в феврале-марте произведен насильственный переворот, который для православного христианина есть клятвопреступление, требующее очищения покаянием. Только после всенародного искреннего покаяния умирится и возродится страна, и Бог возвысит нам Свою милость и благодать».

Член Поместного Собора профессор Глаголев 2 августа 1918 года на заседании IV Подотдела заявил: «При обсуждении вопроса о нарушении присяги бывшему Государю Императору Николаю II-му нужно иметь в виду, что произошло не отречение Николая II-го, а свержение его с Престола, и не только свержение его, но и самого Престола (принципов: Православия, самодержавия и народности). Если бы Государь по доброй воле удалился на покой, то тогда не могло быть речи о клятвопреступлении, но для многих несомненно, что в акте отречения Николая II-го момента свободной воли не было».

Священник Василий Беляев на одном из заседаний подотделов Собора рассказал, что он «имел публичный разговор с одним из старообрядцев, который всех православных назвал клятвопреступниками за то, что они не будучи освобождены от присяги Императору Николаю II, признали Временное правительство». Т.е. народная совесть уже тогда взывала о том, что произошло не отречение, а свержение Государя - что имело место КЛЯТВОПРЕСТУПЛЕНИЕ.

Из тех обстоятельств, которые были приведены выше, можно заключить, что никакого добровольного и свободного волеизъявления Государя по «отречению от Престола» не было, как не было произвольного и самовольного ухода от власти.

Это ключевой момент. Именно за него боролись заговорщики и цепляются их сегодняшние последователи. Потому что, если Государь добровольно и в одностороннем порядке отказался от своего Царского служения, то тем самым он освобождал от клятвы, всех присягавших ему государственных и военных служащих - всех подданных, каждый из которых приносил ему присягу на верность.

Но не было не только никакой добровольности, но и самого «отречения». И  от клятвы верности Государь никого не освобождал.

Сто лет русскому обществу и всему мировому сообществу пытаются внушить мысль, что в результате «слабохарактерности» Государь сам добровольно подписал «акт отречения». Что он своим «отречением» освободил всех своих подданных от присяги. Что заговорщики и генералы тут не причем. Нет, конечно, они не отрицают, что предпринимали какие-то действия, но весь смысл их более поздних утверждений таков, что это «Государь сам подписал манифест, а что нам оставалось делать? - Мы спасали Россию». 

Это утверждение - есть ложь. Непосредственно на заговорщиках и на генералах-предателях лежит вина за весь технический механизм февральского государственного переворота, за заточение и убийство Царской Семьи, за весь большевистский террор последующих лет, за русскую катастрофу ХХ-го века. Но не только на них, а на всех, кто их поддержал словом, делом и даже мыслью. И на всех, кто поддерживает их вплоть до настоящего времени.
 
Государь отстаивал свое право на власть, прекрасно сознавая, что у него нет права на «отречение». По крайней мере, в том виде, в котором нам его пытаются представить. 

Историки на протяжении столетия высказывали оправдания в адрес заговорщиков, но ни одного оправдания в адрес Государя никто не высказал. 

Известен факт, что Государь еще за несколько лет до этих событий ставил вопрос об отречении в пользу сына, чтобы принять Патриаршество по примеру первых русских Царя и Патриарха из рода Романовых. А что если он рассчитывал и в этот раз выйти на такую схему власти, которую мы сегодня называем Русской симфонией?

Предательство невозможно предусмотреть никакими законами. 

Упрекать Государя в том, что он не предусмотрел случившегося по отношению к нему предательства и не противодействовал ему, это все равно, что упрекать Христа в том, что Он не предусмотрел и не противодействовал предательству Иуды.

Тот, кто утверждает, что у Государя в Пскове или в Могилеве были верные ему войска или люди, к которым он мог обратиться и искать защиты, - говорят это абсолютно бездоказательно. Не было верных. Не было и тех, к кому можно было обратиться, ибо все предали. Не было тех, кому можно было бы рассказать всю правду без ущерба для их жизни. Поэтому, мы и не имеем сведений о том, что «Государь никогда потом не ставил под сомнение тот факт, что он отрекся от Престола». Не было НИКОГО перед кем, можно было бы поставить «под сомнение тот факт».

Перед кем должен был оправдываться Государь в том, что Россия ему изменила? Кого он должен был известить о своем свержении? Кому он должен был доказывать свою правоту? Заговорщикам или предателям, которые его свергли? Или своим близким, которые и дня не прожили бы, заявив об этом во всеуслышание? Тем, кто пачками  посылал в Госдуму телеграммы, приветствуя «зарю новой жизни» и праздновал Пасху посреди Крестопоклонной недели? Так почти вся Россия праздновала. Все это Государь глубоко понимал. Поэтому и молчал. Объясняться с предателями было безсмысленно. А подвергать опасности своих близких - тем более. Ему ведь даже умереть нельзя было в этой ситуации. Кто бы тогда защитил его Семью?

Присяга на верность Государю дается перед Крестом  и Евангелием. И закрепляется крестоцелованием. В ней говорится, что присягающий обязуется «верно и нелицемерно служить, не щадя живота своего, до последней капли крови» и «об ущербе же Его Величества интереса, вреде и убытке..., не токмо благовременно объявлять, но и всякими мерами отвращать и не допущать...». Нарушение этой клятвы есть «Иудин грех». 

А еще была клятва 1613 года, в которой русский народ «клялся на верность Романову роду, вплоть до второго прихода Христа».

Для Государя просто немыслимо было, чтобы фактически все позволили себе преступить через эти клятвы потому что, нарушая их, человек отрекался не только от Государя, но и совершал акт богоотступничества. И вот этого чистое сердце Государя никак не могло предусмотреть. 

Давайте представим такую картину: если разбойники будут угрожать совершением насилия над вашей юной дочерью, есть ли у вас выбор? Что вы будете делать? А ничего, кроме того, чтобы сказать: «Да, конечно отрекаюсь». Или более мягко: «Да конечно, я согласен на отречение. На все согласен, только дочку не трогайте». 

Вы выдаете разбойникам нацарапанную на бумажке «расписку». Ребенка отпускают. Но потом на весь мир объявляют, что «вы добровольно отреклись и подписались под этим отречением». У Государя было четыре дочери и наследник. Если кого-то такая «добровольность» устраивает, то это дело их совести и их взаимоотношений с Богом. Меня такая «добровольность» не устраивает.
 
Миф об отречении Государя формировался теми же людьми, что и грязные сплетни и мифы о Государыне, об Анне Вырубовой, о Григории Распутине. Сегодня эти мифы продолжают жить полной жизнью и в них верит большинство русского народа.

Государя заманили в ловушку. Затем наедине с ним поставили вопрос о необходимости «отречения». Государь обдумывал, размышлял, искал выход из ситуации, ждал - может, кто-то окажется верным присяге? Тем временем уже ушли телеграммы о том, что Государь «отрекся». Затем был ночной спектакль с «актерами» Гучковым и Шульгиным. Когда 3-го марта в Ставке Государь вернулся к обсуждению вопроса, то генерал Алексеев сказал, что «он уже разослал телеграммы».

В книге известного большевика Шляпникова «17-й год» приведены два документа, опровергающие наличие «манифеста об отречении». Это телеграммы датированные 3-м марта, т.е. когда уже  т.н. «манифест» был на руках у заговорщиков. 

В первой телеграмме написано следующее: 
   «В согласии с Государственной Думою государь император издает манифест, который и будет объявлен законным порядком. По справке из нового министерства из г. Петрограда, манифест будет обнародован в ночь на 4 марта, и немедленно об этом вы будете поставлены в известность 3 марта 1917 г. № 1929. Генерал-адъютант Алексеев».

Второй документ - «Телеграмма А.И. Гучкова и В.В. Шульгина из Пскова в Петроград на имя Начальника Главного Штаба»: 
   «3 марта 1917 г. Просим передать Председателю Государственной Думы Родзянко: Государь дал согласие на отречение от Престола в пользу Великого Князя Михаила Александровича с обязательством для него принести присягу конституции. Поручение образовать новое правительство дается князю Львову. Одновременно Верховным главнокомандующим назначается Великий Князь Николай Николаевич. Манифест последует немедленно в Пскове. Как положение в Петрограде? Гучков. Шульгин».

Т.е. в кармане у Гучкова уже лежал т.н. «манифест об отречении», а он шлет телеграмму о том, что «Государь дал согласие на отречение от Престола» и, что еще какой-то манифест «последует немедленно в Пскове».

Петербургский историк Михаил Сафонов, исследовавший те события, утверждает в своих работах, что все те обстоятельства т.н. «отречения»,  которые Гучков и Шульгин подробнейшим образом описывали, являлись «тщательно продуманной ложью».

Сафонов пишет: «Дата документа " 2-го марта 1917 года 15 ч 03 мин". Последние цифры "03" мин тщательно выскоблены. Что же это за юридически корректный акт, если дата его подчищена»? - спрашивает историк.

Далее он указывает, что «В материалах Ставки верховного главнокомандующего сохранился документ, на который историки не обратили внимания, а между тем, он не оставляет сомнений, что переговоры в царском вагоне происходили совсем на так, как потом убеждали публику Гучков и Шульгин. Это - официальная телеграмма, которую начальник штаба Северного фронта Ю. Н. Данилов послал ровно в 1.00 ночи 3 марта начальнику штаба верховного главнокомандования М. В. Алексееву...: "Его величеством подписаны указы Правительствующему сенату о бытии председателем Совета министров князю Г.Е. Львову... Государь император изволил затем подписать акт отречения от престола"...».

Так вот откуда появилось слово «акт». Значит никакого «манифеста об отречении» не было. А ведь все газеты опубликовали известный текст именно, как манифест с приставленной к нему «шапкой» «Мы Божией милостью...».

Но Государь в дневнике пишет, что он подписал манифест, а вовсе не акт. Это подтверждается еще одним документом, который приводит историк Сафонов: «В 0.28 3 марта генерал-квартирмейстер штаба Северного фронта Болдырев передал по телеграфу генерал-квартирмейстеру Ставки Лукомскому: "Манифест подписан. Передача задержана снятием дубликата, который по подписании государем будет вручен депутату Гучкову, после чего передача будет продолжена"».

Это может означать, что Государь подписал какой-то другой манифест, который не устроил заговорщиков, и вместо него они подложили то, что теперь называют «актом об отречении». Гучков и Шульгин понимали, что «подписанный и переделанный» даже самим Царем текст не годится.

Сафонов поясняет: «В Чрезвычайной следственной комиссии Гучкова спросили, чем можно объяснить, что отречение было обращено к начальнику штаба? Гучков ответил: "Нет, акт отречения был безымянным. Но когда этот акт был зашифрован, предполагалось послать его по следующим адресам: по адресу председателя Государственной думы Родзянко и затем главнокомандующих фронтами». Следователь уточнил: «Так что вы получили его на руки без обращения?» Гучков подтвердил: «Без обращения».

«Вопрос следователя был вполне закономерен, - пишет Сафонов. - Манифест не может быть без обращения к тем, кому адресован». Ответ Гучкова следователю крайне важен. Он обнаруживает фабрикацию акта Гучковым и Шульгиным. Если акт был безымянным (что, кстати сказать, само по себе уже нонсенс, потому что не обозначено, ни кто отрекается, ни от чего отрекается и ни перед кем), то дубликат (или дубликаты) были бы тоже безымянными.

Сафонов пишет: «Акта отречения как такового не существует. Есть лишь текст, которому придан вид телеграммы начальнику штаба, и в этом телеграфном сообщении Верховный главнокомандующий извещает подчиненного о своем решении. Акт отречения и телеграмма об отречении далеко не одно и то же».

Кроме того историк замечает, что «существование нескольких экземпляров одного документа с различными датами приводит к тому, что они дезавуируют друг друга. Подчистка же в дате на т.н. "акте отречения", сохранившемся в Государственном архиве РФ превращал его юридически не состоятельный документ. Скажем сразу, что оба разновременных экземпляра "Акта" производят довольно странное впечатление. Возникает естественное подозрение, не сфабрикованы ли они? Сам факт существования двух экземпляров "Акта" с различным обозначением времени подписания, дезавуирует подлинность каждого в отдельности».

В 1 час ночи 3-го марта Государь отправился из Пскова в Ставку, Гучков и Шульгин уехали из Пскова в Петроград в 3 часа. После 3.19 из Ставки стали передавать текст манифеста об отречении главкомам фронтов.

Уже сам факт существования подчисток и манипуляции с формой документа свидетельствует о том, с какой свободой Гучков и Шульгин обращались с теми материалами, которыми располагали.

Историк предполагает, что с 01.00 до 03.00 Гучков и Шульгин занимались фабрикацией документа, известного сегодня, как «акт об отречении».

Замечу, что сами они этим заниматься не могли, не было профессионального опыта. К таким делах обычно подключают сотрудников специальных секретных служб. Поэтому даже если на этом документе именуемом «актом» подпись Государя окажется настоящей, то мы должны услышать совершенно четкий ответ на вопрос: «Как она там появилась»?

Ведь сам Гучков свидетельствует, что Государь подписывал (если вообще что-то подписывал) безымянный документ.

Сафонов так же пишет, что «в подтверждение версии Шульгина-Гучкова, был сфабрикован документ, который обычно принято называть "Протоколом отречения Николая II". На самом деле это - апокриф. Он излагает, "в лицах", версию Шульгина-Гучкова в варианте Гучкова. Так называемый "протокол" отличается от показаний Гучкова в Чрезвычайной следственной комиссии тем, что здесь более пространно изложена речь Гучкова. Недостоверным следует признать и запись в камер-фурьерском журнале, излагающем ту же версию».

Даже приведенные выше поверхностные факты, должны были бы озадачить каждого думающего православного человека вопросом: «А не дурачат ли нас в очередной раз»? Но наши «каменные» сердца и гордый ум стоят непреодолимой преградой в деле защиты и оправдания Государя. В деле очищения его светлого имени от тех обвинений, которые ему приписывает современная историческая наука.

Понятно, что революцию не делают в «белых перчатках» - что «закон и революция не совместимы». Но кто мешал революционерам - раз уж Государь по их мнению «добровольно отрекся от Престола» - оформить манифест, когда он вернулся 9-го марта в Царское Село и фактически был их пленником?

2-го марта были волнения, был сумбур, была спешка. Но в Царском Селе уже никакой спешки не было. Ведь они могли и поторговаться, и шантажировать, и надавить серьезными угрозами. Если бы Государь «добровольно отрекся» то все можно было бы и оформить надлежащим образом и с участием Церкви. Так кстати договорились революционеры в Германии с императором Вильгельмом II, который подписал фактический акт отречения только через два месяца после его отстранения от власти. И в этом акте освободил всех своих подданных от «клятвы верности».

Но заговорщики понимали, что никаких подписей под «отречением» от Государя, они, как не получали, так и не получат

Поэтому можно заключить, что в Российской Империи, власть была насильственно ВЫРВАНА из рук Государя Императора Николая Александровича. А поскольку «отречения» не было, то имело место нарушение присяги - клятвопреступление. И до сих пор наша страна находится  под этим нераскаянным клятвопреступлением.

Перед ныне работающей комиссией по «екатеринбургским останкам» первым стоит вопрос: «Какие подлинные документы свидетельствуют об отречении императора Николая II и великого князя Михаила Николаевича Романова от престола»? Не думаю, что существуют подлинные документы. Любая секретная служба может изготовить столько «подлинных» документов и такого качества, что от настоящих и не отличишь. Тем более через сто лет. Вопрос о свержении Государя следует рассматривать в совокупности не только документов, но и всех обстоятельств. Если совершается преступление, то для его расследования призываются вовсе не историки, а профессиональные следователи и эксперты. А это преступление надо рассматривать не только с историко-научных или уголовно-криминальных позиций, но в первую очередь с духовно-нравственных критериев. Было совершено преступление с катастрофическими последствиями и многомиллионными жертвами. Даже всякий светский суд принимает судебное решение по совокупности деяний - смягчающих или отягчающих обстоятельств тех или иных лиц.

Возможно, необходима особая комиссия, которая должна ответить на все вопросы, касающиеся государственного переворота в феврале-марте 1917 года. Давайте еще и еще раз обсудим, исследуем и перепроверим всю «совокупность данных, которыми располагает историческая наука», о факте т.н. «отречения Николая II». Ведь эту «совокупность» формировали либо большевики, либо либералы. Либо сознательно сея ложь, либо пребывая в глубоком заблуждении. В воспоминаниях свидетелей «отречения» царит сплошной хаос и значительные противоречия. Их показания надо разбирать построчно. 

В своей недавно опубликованной книге «Подвиг Царского служения» протоиерей Георгий Вахромеев пишет: 
   «По наущению диавола богоборцы и революционеры сумели вбросить ложь об отречении от престола, придав ей смысл греховного деяния Царя. Кроме того, это придуманное ими "отречение" они сделали поводом для унижения Царя и обвинения его в неспособности управлять государством... 
   Царский престол является символом власти самого Царя, помазанного святым Миром, т. е. Святым Духом. И тогда отречение от престола является отречением от специального определенного дара Духа Святаго. Если Царь отрекается от своего престола, то он отрекается от Божией воли - быть ему Царем самодержавным, управляющим государством и хранителем Церкви...
   Имеем ли мы право говорить или даже утверждать, что всемирно признанный святой Страстотерпец Государь Николай II совершил смертный грех отречения от дара Духа Святаго - грех, который, по слову Божию, не прощается? Поэтому слово "отречение" в данном случае совершенно неуместно и глубоко оскорбительно. Допустить обвинение Царя в смертном грехе - значит вступить в противоречие с великим и праведным Судом Божиим... Не будем же мы столь дерзкими, чтобы противиться Промыслу Божию! И поэтому любой человек, осуждая Царя в грехе, который по определению он не мог совершить, сам впадает в смертный грех хулы на Святаго Духа».

На мой взгляд, Государь не отрекался от Престола. Это народ отрекся от своего нравственного идеала и от Государя. Никто в Отечестве,  не встал на его защиту и на защиту принадлежавшей ему законной власти. К чему, безусловно, обязывала христианская совесть, военная присяга и клятва наших предков Дому Романовых. Народное клятвопреступление привело к катастрофам, которые обрушились на наше Отечество в последние сто лет.

В Евангелии сказано: «Блаженны алчущие и жаждущие правды, ибо они насытятся» (Мф.5:6). Жаждет ли совесть каждого из нас этой правды? 

На чьей стороне мы?
 
Если мы на стороне Государя то, следует устранить из своей жизни грех клятвопреступления т.е. «Иудин грех» - предательство, измену трусость и обман, посеянные заговорщиками и генералами-предателями в феврале и марте 1917 года.

Необходимо принести всенародное покаяние, через всеобщий, объявленный Церковью по всей России, м.б. трехдневный, строгий, покаянный пост. Либо в феврале будущего года до начала Великого поста или в июле в Царские дни. С тем, чтобы Святейший Патриарх мог затем прочитать над народом, покаявшимся за грех клятвопреступления предков, разрешительную молитву.

Сто лет назад заговорщики поставили перед Государем «вопрос об отречении ребром». В те мартовские дни Христос был с Государем,  а Государь со Христом. И все, кто выступил тогда против Государя - были против Христа.

Сегодня в «вопрос ребром» стоит перед каждым из нас. Пусть каждый, размыслив в своем сердце, ответит - что это было? Свержение Государя или его отречение? Без всяких присказок типа «все было гораздо сложнее», помятуя слова Христа «да будет слово ваше: "да, да"; "нет, нет"; а что сверх этого, то от лукавого» (Мф.5:37). Аминь!

+ + +

ДОКЛАД О. АЛЕКСИЯ УСПЕНСКОГО

«Царство Моё не от мира сего» - вот чего не мог понять Пилат и прочие участники иерусалимских событий. Зачастую и мы не можем понять этого. Мы дети окаянного 20 века, привыкшие ассоциировать власть со страхом и насилием. Православное Царство должно держаться не столько страхом, сколько совестью. Оно теряет всякий смысл, когда за неимением у большинства подданных совести приходится прибегать только к страху и насилию. Православное Царство – Царство верноподданных, а если верных нет, то и царствовать не над кем да и не за чем. Насильно мил не будешь. 

Вот, тут говорилось, что народ не знал, на него вина не падает в этом во всем, но мы знаем как вел себя народ, в частности, в столице. И вопрос, который снова и снова пытаются ставить оклеветанному, свергнутому, умученному Царю, на самом деле обращен к нам, к каждому из нас.  Насколько верен ты? Что делал бы ты оказавшись в шкуре своего прадеда, например, будучи подданным Российской Империи, в феврале-марте 1917 года, безо всяких знаний о будущем, разумеется. Возможно, вопрос некорректен. Но с другой стороны, почему бы и не пофантазировать. Кто может поручиться, что не стал бы бегать по улицам с красной тряпкой, и кричать «долой войну». Или, будучи призванным в армию из крестьян, не подался бы домой, дезертируя с фронта, соблазненный слухами о переделе земли.

Или другой вопиющий пример, перед которым следует оставить игривый тон и еще раз вспомнить про семинаристов, поповских сынков, пачками шедших в революцию. Кстати говоря, духовенство – сословие, которое легче всего проецируется на революционные события из дня сегодняшнего.

Так вот, все, кто хоть как-то интересовался Царской темой, наверняка знают маститого московского священника о. Александра Шаргунова. Огромный вклад этого достойного пастыря в дело прославления Царской Семьи в лике святых неоспорим. Возможно, именно поэтому пьёт он теперь горькую чашу изощрённой дьявольской мести. Я глубоко уважаю о. Александра, хоть и не знаком с ним лично. Зато знаком с его трудами, и тем больнее мне сегодня об этом говорить. Сын о. Александра – Сергей Александрович Шаргунов, блестящий молодой человек, прекрасно образованный, известный писатель, общественно-политический деятель, депутат Госдумы, выдвинутый от КПРФ (что характерно), популярная медиаперсона, можно сказать, «незаходящая звезда» центральный телеканалов. Будучи не слишком знаком с его творчеством, с одной стороны, с другой – догадываясь, чей он сын, я питал к нему известную симпатию... ровно до момента выступления этого юноши с высоты думской трибуны, где он разразился пошлейших наборов примитивных большевистских штампов о личности Государя Императора и образе его правления. И завершил он своё выступление тем, что поставил вопрос о правомерности канонизации последнего Русского Монарха. Каково?!

Мальчик рос, пока его отец, не щадя живота своего, многими трудами отстаивал святость Царской Семьи. В результате мальчик просто вытирает ноги о труды отца, плюёт в Церковь, в лики её святых, используя для этого мощный рычаг думских полномочий. Для того ли тебя учили, неподобный Сергей Александрович, чтобы ты своим интеллигентским кулачком грозил сегодня Небу, рискуя низвести праведный гнев Его, на себя и многих, тобой соблазненных. Поздно, попович, ставить тебя «на горох» и пользовать розгами. Дай Бог, чтобы молитв ради отца твоего к Царственным Мученикам Господь сподобил тебя достойного покаяния!

Почему я такое внимание уделяю этому случаю? Потому что случай чрезвычайно симптоматичный и отражает многое, что происходит в нашем обществе сегодня.

...А чтобы тебе, Серёжа, было легче, загляни ещё раз в те 5 томов чудес свв. Царственных Мучеников, которые изданы твоим отцом. Ознакомься с другими потрясающими свидетельствами святости Царя и Семьи, коих зафиксировано огромное множество и в России, и за её пределами.

Целью данного доклада не является скрупулезное исследование обстоятельств так называемого «отречения» – на мой взгляд, главная задача в отношении Царской темы другая.

Да, пытливый ум человеческий желает проникнуть во все подробности, пощупать, так сказать, все, что возможно, своими руками в переносном и прямом смысле, как сегодня происходят у нас экспертизы. Очевидно, что предмет гибели Империи и династии настолько сложен и огромен, что требует к себе, конечно, и научного подхода, многих специалистов во многих областях знаний. Но не знание само по себе является главной ценностью, которую Русский народ должен вынести из своей вековой трагедии.

«Дай Мне твоё сердце», –  говорит Господь. Можно без конца копаться в архивах, исследуя подлинные и подложные записи, можно проводить безконечные экспертизы останков ложных или подлинных. Но не на этих путях будет найден выход из того подземелья, в которое мы сами себя загнали.

По моему глубокому убеждению, Церковь обладает сегодня преизобильнейшим материалом для понимания подлинного значения великой жертвы, принесённой Царственными Мучениками во имя действительного блага России. Это должно быть уже ясно без экспертиз и прочих изысканий, которые, может, и нужны, но не должны отвлекать внимания от главного, а главное было явлено церковному народу в ходе подготовки к прославлению Царской Семьи в России на рубеже 20-21 веков.

Это была не волна, это было настоящее цунами благодати, сопровождавшее шествие Царской Святыни по стране. Некоторые называли это возвращением Царя в Россию. Духовная мощь и размах этого явления представляли собой не что иное как сугубое свидетельство Самого Неба об исключительной святости не просто Царской Семьи, а именно Государя как Самодержца, как Императора Третьего Рима с державой и скипетром в шапке Мономаха – Царя всея Руси.

Речь идет о знаменитом мироточивом образе Государя. Там он изображен со всеми Царскими регалиями, и то количество чудес и их мощь, которые произошли от этого образа, не оставляют никаких сомнений и являются, на самом деле, ответом на все вопросы.

То есть не отрекшийся гражданин Романов и не просто пострадавший христианин, а Царь всея Руси во всей силе и славе Божьего чуда!

После этого все вопросы типа: отрекался – не отрекался? ритуальное убийство – не ритуальное? останки – не останки? кто убил? как убил? зачем убил? мученик или страстотерпец?.. Все это отходит на второй план. А если на второй, то,  что же у нас должно быть на первом? В этом то и есть главный вопрос.

Если кто-то уже не знает или не помнит, о чем здесь идет речь, уже время достаточно прошло, то достаточно сказать: можете себе представить, что приезжает мироточивый образ Царя в какой-либо храм, и, как это было неоднократно, начинают мироточить храмовые иконы. Икона Страшного Суда замироточила в храме московской области, когда был внесен образ Государя. Приложили Образ Государя к Феодоровской иконе Божией Матери в Костроме, образ Государя мгновенно покрылся благоухающим миром. Во время крестного облета по границам России на стекле иллюминатора, в котором находилась икона, образовалась двенадцатиконечная звезда изо льда. А исцелений просто не счесть – и от рака, и от слепоты! И это только малая часть всех событий, связанных с этим Божественным даром. Ну, и всем советую перечитать, если кто не читал, «Чудеса Свв. Царственных Мучеников». Кстати, эти книги не переиздаются.

После прославления Царской Семьи в лике страстотерпцев постепенно год за годом почитание их умаляется. Свидетельства о многочисленных чудесах не переиздаются, молебны почти не служатся. В храмах очень часто не встретишь Их образов. Что говорить, если в новом храме Сретенского монастыря в Москве – храме, который построен как символ и покаяния и примирения русского народа, не нашлось даже места для священного изображения того, кто должен был возглавить сонм новомучеников Российских. Там не изображения Царской Семьи. Почему так?

Ну, логика, надо понимать, такая: «Отрекшийся гражданин Романов с христианским смирением встретил смерть – конечно, он святой, таких, как он, убиенных безбожной властью, было очень много. Христианский подвиг его и Семьи на фоне этих многих убиенных ничем не выделяется, и поэтому не стоит уделять ему больше внимания, чем он того заслуживает».

Однако, судя по тому, что было уже выше сказано про явление Царской Святыни, Небо относительно заслуг Государя придерживается другого мнения. Епископ Тихон (Шевкунов) в ходе конференции, посвященной столетию явления Державной иконы Божией Матери, отвечая на вопросы о мироточивом образе Государя говорил, что факт мироточения не был зафиксирован, а по сему Церковью принят быть не может. Но дело все в том, что образ начал благоухать именно в Сретенском монастыре, коего тогдашний архимандрит Тихон был наместником. На три недели чудотворный образ Государя был определён в алтарь (для наблюдения). Все это видели и все это помнят. Не лишним будет отметить, что, продержав не прекращающую благоухать икону три недели в алтаре Сретенского монастыря, её без объяснений вернули владельцу со словами: «Забирайте…». 

7 ноября, в роковой для России день, когда образ начал обильно мироточить, из Соловецкого подворья (в Москве) приехали иером. Лонгин и иеродиак. Иануарий засвидетельствовать факт мироточения.

Уже не говоря о том, что прот. Василий Голованов, настоятель Вознесенского храма г. Москвы, где мироточивая икона находилась 105 дней, в течении которых чудеса исцелений от иконы, мироточения храмовых икон происходили постоянно, отправлял рапорт Патриарху Алексию. В свою очередь, игумения Новодевичьего монастыря Серафима (Чичагова) неоднократно обращалась по этому поводу к митр. Ювеналию, показав ему благоухающий рушник, пропитанный миром от чудотворной иконы Государя.

Это духовное явление явно замалчивалось и игнорировалось церковной властью.

И вообще, о всех этих мелочах противно и говорить после всего того, что известно церковному народу о масштабе святости того, кто по долгу Царской чести душу свою положил за этот народ, по слову свт. Иоанна Златоуста: «За народ может умереть только Царь».

Почему так важен вопрос об отречении? Если отрекся сам по своей воле, то получается, что уже и не Царь, а гражданин полковник, мало ли таких полковников полегло в 1918 . А на иконе кто? Полковник? Нет, Царь, по всему видать. А если Царь, и смерть принял в царском достоинстве, значит за народ и пострадал, а Бог его и прославил! Опять таки: кто виноват и что делать?

Если Царь виноват, то по этому поводу уже все сделали. А если не Царь, что тогда народу делать? Копаться в архивах? Проводить экспертизы? Да, и это в том числе. Но дело здесь еще и в другом. За Бога, Царя и Отечество подвизались в известной мере наши благочестивые предки, а если нам сейчас благочестия не хватает, то и Бог идет нам навстречу, и Царь сделал уже все возможное и невозможное для нас с вами.

...Да отречение было и есть пока у нас Святыня Царская находится в небрежении – и это наше с вами отречение!



ЕЩЕ РАЗ О СВЕРЖЕНИИ, А НЕ ОТРЕЧЕНИИ: 
Разъяснения о. Сергия Чечаничева сложных вопросов круглого стола по Царской теме

Публикуем видео иерея Сергия Чечаничева в продолжение полемики, возникшей на круглом столе «Отречение Государя: правда или вымысел?», который прошел в рамках 8-й зимней православной выставки в Санкт-Петербурге 9-го декабря 2017 года.


В ходе полемики были поставлены вопросы и высказаны аргументы, на которые за недостатком времени и вследствие объективной сумбурности события ответить в полной мере не удалось. Поэтому постараюсь более подробно рассказать о своем видении тех спорных моментов, которые выявились при обсуждении заданной темы. Значительная часть этого доклада была сделана 27 января в рамках круглого стола «Духовные и политические предпосылки революции в России», который прошел в рамках традиционной православной выставки в Санкт-Петербурге в Выставочном центре «Московские ворота». Но поскольку время там было существенно ограничено, то меня попросили записать свое выступление в более полном варианте, в спокойной обстановке и без спешки.

О ТОМ, ПОЧЕМУ НЕОБХОДИМО ВЕСТИ ЭТУ ПОЛЕМИКУ

В ходе обсуждения было высказано мнение, что не стОит эту тему сейчас вообще обсуждать, мол «отречение – не та тема, которая должна нас сейчас волновать».

Но, тема про «Отречение» пришла со стороны заговорщиков и предателей Государя. С утверждением, что это «Государь своим отречением предал Россию». И продолжает уже в наше время изливаться из многих информационных каналов для насаждения дезинформации народа и в надежде для ее носителей на деканонизацию Государя.

Также эта тема неразрывно связана с клеветой на друга Царской Семьи Григория Распутина и его садистским убийством. Кроме того, эта тема напрямую связана с вопросом о клятвопреступлении русского народа и его последствиях, растянувшихся на весь ХХ-й век. И с вполне обоснованным мнением о том, что если мы не принесем «достойные плоды покаяния», то эти последствия могут продолжиться на русской земле и в ХХI веке. Как же можно уклоняться от обсуждения таких вопросов?

Полагаю, что в данном случае, как раз и необходимо выступать в защиту святости и чести Государя. А если мы не будем его защищать, то окажемся точно такими же предателями, как те, кто промолчал и не встал на его защиту в марте 1917-го года.

О КАРАНДАШНОЙ ПОДПИСИ

Итак, историки говорят, что подпись карандашом на телеграфном бланке обычное дело и, ссылаясь на это утверждают, что «отречение» состоялось, как факт. Да, скорее всего это дело обычное, но для всякого рода телеграмм с боевыми задачами, приказами, распоряжениями и прочей т.н. «рабочей» документацией. Если это телеграмма, то тогда карандаш уместен.

Но сами же историки утверждают, что этот документ есть самый настоящий манифест или Царский акт. Во всех СМИ и на информационных тумбах этот документ был опубликован, как «Манифест». Это был т.н. «массовый вброс», массовое одурачивание общества при помощи документа, которого на самом деле не существовало. И этот подлог историков не смущает.

В Священном Синоде этот документ уже рассматривали, как «акт». И этот факт тоже никого не смущает. Так акт или манифест?

Понятно было, если бы этот факт не смущал людей, одержимых революционным духом, каковым было поражено почти все население России в марте 1917-го года. Но когда его в настоящее время принимают за неоспоримый факт «трезвые» православные люди, это огорчает и вызывает, мягко сказать, недоумение. Это может означать, что революционный дух продолжает жить в наших душах и не дает возможности увидеть реальное положение фактов и обстоятельств обсуждаемых событий. Мы продолжаем мыслить категориями революционных иллюзий. Теми категориями, которые подсунули нам политические мошенники.

В данном случае подлог очевиден. Есть сведения, что Государь ни одного манифеста никогда карандашом не подписывал. Это не того рода документ, который подписывается карандашом. И вообще совершенно неизвестно, как эта подпись там появилась.

Никто так и не дал вразумительных ответов или опровержений на известные опубликованные в интернете, материалы исследователя Андрея Разумова, в которых он совершенно обоснованно ставит вопрос о подделке подписей Государя.

Почему мы слепо верим свидетельствам заговорщиков? А может, Государь подписал совсем другой документ? Может он все же подписал какой-то другой манифест, о котором написал в своем дневнике. Может это был манифест об ответственном министерстве? А может – манифест, в котором, он все-таки в самый последний момент выразил готовность передать власть сыну?

Или еще какой-то? Мы этого, скорее всего, никогда не узнаем. Но предполагаю, что этот документ заговорщиков не устроил, и они могли его попросту самостоятельно подделать или переделать.

Но, если уж мыслить категориями предположений, то вполне можно предположить, что в походной канцелярии были в наличии заранее заготовленные бланки с карандашной подписью Государя и уже проставленным временем, но совсем для других целей. Это иногда делается даже сейчас при оперативном управлении ресурсами. Конечно при условии доверия к своим подчиненным и в уверенности, что они эти бланки не используют во вред. Например, если Государь находился на довольно значительном расстоянии от походной канцелярии, то он мог по телефону отдавать приказы или распоряжения, которые тут же впечатывались в подписанные карандашом бланки и передавались по телеграфу. Возможно, это были бланки для ежедневных оперативных боевых заданий, которые могли передаваться командующим фронтами по телеграфу? Отсюда и могут быть «потертости» и исправления в дате на т.н. единственном «оригинале».

Особо отмечу, что доверенное лицо и друг детства Государя – Начальник Военно-походной канцелярии генерал Нарышкин долгое время служил под руководством ближайшего помощника Великого князя Николая Николаевича генерала В.Н. Орлова – злейшего врага Государыни и ненавистника Григория Распутина. Именно Нарышкиным был составлен т.н. «Протокол отречения», о котором петербургский историк Михаил Сафонов пишет: 
   «В подтверждение версии Шульгина-Гучкова, был сфабрикован документ, который обычно принято называть "Протоколом отречения Николая II". На самом деле это – апокриф. Он излагает, "в лицах", версию Шульгина-Гучкова в варианте Гучкова».

Следовательно, Нарышкин находился в рядах заговорщиков и мог заранее обманным путем получить от Государя подписанные им бланки. А когда липовое отречение опубликовали, то заговорщикам (например, генералу Рузскому) оставалось лишь предупредить Государя о том, что в случае если он будет сопротивляться их действиям, они попросту отдадут его прекрасных дочерей на поругание пьяным солдатам и матросам.

Но в наши дни такой дикий шантаж преподается голосом из самых высоких духовных школ всего лишь, как невинное действие: «Рузский уговорил Государя». Т.е. массовое одурачивание продолжается.

Напомню, что непосредственный свидетель революционных событий писатель Иван Солоневич сообщал именно «о пьяных стадах», осуществлявших революцию. И вот эти посланные заговорщиками «пьяные стада» стояли на пороге царского дома и ждали команды на штурм. А войска, которые должны были охранять дворец, ушли, вернее их увели по команде. В общем, дезертировали, оставив Царскую Семью без защиты. Все это было известно Государю. Среди многих кривобоких свидетельств заговорщиков можно выделить совершенно определенного значения безпроигрышную фразу, которой они поставили Государя в тупик – в безвыходное положение.

Эта фраза прозвучала из Ставки от генерала Лукомского 2-го марта в 09 часов утра в разговоре по прямому проводу с генералом Даниловым. Лукомский сказал, следующее: «Выбора нет, и отречение должно состояться. Надо помнить, что вся Царская Семья находится в руках мятежных войск ибо, по полученным сведениям, дворец в Царском Селе занят войсками. Если не согласятся, то вероятно произойдут дальнейшие эксцессы, которые будут угрожать Царским Детям…».

Если перевести эту фразу на простой русский язык, которым в совершенстве владел Государь, то без тени какого либо сомнения ему было заявлено, что его Дети находятся в окружении подконтрольных Гучкову, князю Львову, Родзянко, Керенскому, Милюкову и прочим заговорщикам войск, которые по команде готовы переступить любые, как материальные, так и нравственные границы. Причем на стороне этих бандитов выступили все родственники Государя и все главнокомандующие фронтами. Нам что, надо объяснять, что сделали бы с юными прекрасными Царевнами пьяные солдаты и матросы?

Отдать такую команду у заговорщиков, что называется «рука не дрогнула бы». Ведь за два месяца до этих событий они же – кто непосредственно, а кто мысленно поддерживая – организовали убийство Григория Распутина в особо жестокой форме.

Получается, что те, кто согласно присяге должны были защитить и Государя и его Дочерей оказались на стороне насильников, выразив поддержку им, а вовсе не Государю с Семьей. Все, начиная от близких родственников до последнего солдата конвоя, обязанного обеспечивать охрану и неприкосновенность Государя и его Семьи. Что было делать Государю, учитывая всеобщее предательство?

И тогда становится абсолютно понятным все последующее молчание Государя, потому что «на кону» стояла не просто жизнь, а девичья честь его дочерей.

И «скромное» молчание революционеров тоже понятно. Кто же из преступников будет оставлять для истории и для потомков какие-либо свидетельства или документы о таких фактах? Там же все под контролем специальных служб происходило. И не только российских.

Историк Станислав Зверев пишет: «Следует также обратить внимание на присутствие в Царской Ставке именно в эти дни представителя Британии генерала Хенбери-Вильямса, который ещё в 1897 г. служил под руководством лорда Мильнера. В своих воспоминаниях он не скрывает, что перед самым переворотом ездил в Петроград, где встречался со своим старым начальником лордом Мильнером». Вот ещё один коридор, через который выход на Алексеева имел не только заговор Львова, но и заговор Мильнера. Опора британского генерала на авторитет лорда Мильнера могла оказать дополнительное влияние на предпринятый Алексеевым 28 февраля резкий антимонархический поворот».

А как известно, спецслужбы стараются не оставлять следов. И в этом деле они успешно замели почти все следы. Почти, но не все. Это дает нам шанс на возвращение исторической правды. Но только при условии, что мы согласно евангельским строкам будем вести себя, как «алчущие и жаждущие правды». 

Полагаю, что именно так все и происходило. «Рыцари плаща и кинжала», оставаясь в тени, играли основную роль в этих событиях. Еще раз обращаю внимание, что враг Царской Семьи – начальник Псковского гарнизона генерал Михаил Бонч-Бруевич держал в своих руках всю разведку и контрразведку русской армии. Он просто, как настоящий и опытный разведчик, умел нигде не «светиться» и не оставлять следов.
Нам сто лет предлагают смотреть на эту поездку Государя, как на неудачную, в возникших стихийных обстоятельствах, загородную прогулку. А на самом деле это была глубоко продуманная многоходовая операция специальных секретных служб, от которой ожидался вполне планируемый результат – либо физическое устранение Государя, либо устранение под видом его добровольного отречения, иначе страна не поймет и не примет новую власть.

Удивительно то, что Государю удалось вообще выйти живым и невредимым из этой ситуации, так и не подписав того документа, на котором настаивали и который хотели иметь заговорщики. И при этом суметь отстоять не только жизнь всей своей Семьи, но и честь своих Дочерей. И Государыня оценила именно этот «поступок» своего супруга, написав ему 3-го марта «я вполне понимаю твой поступок, о, мой герой».

Собственно, для не приемлющего революционного духа, церковного человека, совсем не должно иметь значения, подписывал Государь карандашом этот документ или его подпись подделали. В любом случае этот документ является фальсификацией. Потому, что достаточно знать о том заговоре, который сплели за спиной Государя разрушители-февралисты, и тогда всякие навязанные утверждения о состоявшемся «добровольном отречении Государя» уже должны были бы отпасть. А если смотреть еще глубже – на то, как Государя заманили в ловушку, как его хотели убить в железнодорожной катастрофе, как его шантажировали надругательством на его Детьми и их убийством, а также прекращением поставок снабжения в действующую армию, то вообще все вопросы об отречении должны были бы быть сняты.

Но если мы принимаем тот факт, что методы и способы появления этого документа нас устраивают и не смущают, то тогда нам впору оказаться на стороне или даже в рядах заговорщиков, что и получается в духовном смысле, когда мы заявляем о том, что «отречение состоялось».
Потому что здесь уже работает мера нашей совести, а совесть под научную базу никак не подвести, ибо наука требует однозначности и точности, а мера совести у всех разная.

О ТЕЛЕГРАММЕ ВЕЛИКОМУ КНЯЗЮ МИХАИЛУ АЛЕКСАНДРОВИЧУ

В ходе обсуждения также было высказано мнение, что подтверждением факта, «отречения Государя» служит телеграмма, отправленная им в Петроград своему брату Великому князю Михаилу Александровичу.

Вот текст телеграммы: «Петроград. Его Императорскому Величеству Михаилу Второму. События последних дней вынудили меня решиться безповоротно на этот крайний шаг. Прости меня, если огорчил тебя и что не успел предупредить. Останусь навсегда верным и преданным братом. Горячо молю Бога помочь тебе и твоей Родине. Ники».

На основании этой телеграммы высказывается утверждение о том, что «Государь понимал, что он отрёкся в пользу брата и обращается к нему как к Императору».

Давайте рассмотрим следующую даже не политическую, а вполне житейскую ситуацию. Например, мужу сообщают об измене жены и он убитый горем и в пылу душевного смятения отправляет ей телеграмму о том, что согласен на развод и, что она вполне свободна от каких-либо обязательств. Означает ли эта телеграмма, что факт развода уже состоялся? Конечно, нет. Вся имущественная и юридическая ответственность продолжает оставаться неизменной до совершения определенной законной процедуры. Почему? Потому что вполне возможно, что муж, поостыв, примет решение по-христиански простить свою заблудшую супругу, в случае если она, конечно, раскается и покается в содеянном. Также в ходе процедуры может вполне выясниться, что сведения об измене жены были умышленно кем-то сфальсифицированы. Но факт развода подтверждается только выдачей «свидетельства о разводе».

Это житейская ситуация, а что уж говорить о ситуации политической, затрагивающей судьбы сотен миллионов людей?

В случае со свержением Государя нас пытаются убедить, что это злодей-муж (Государь) своевольно бросил свою невинную и верную ему жену (Россию) и оставил ее на поругание «ненавистным большевикам». Так не Государь бросил Россию, а его бросили все! Он же целых пять месяцев в Царском Селе после свержения находился. Ну, кто мешал победителям-революционерам процедурно оформить всю передачу власти? Никто не мешал. И это как раз доказывает, что никакого отречения не было.

Кто мешал церковному народу с покаянием явиться в Царское Село и вернуть Государя на Престол? Никто не мешал и ничто не мешало, кроме всеобщего умопомрачения, которое длится и по сей день.

Давайте посмотрим, какова была позиция Великого князя Михаила по отношению к революционным событиям?

В недавно вышедшем на телеканале Культура документальном фильме «Заговор генералов» была предъявлена шифровка от 31 декабря 1915 года от агента русской разведки за границей под псевдонимом «Вебер» следующего содержания: «В армии существует крепкое ядро офицеров, желающее и организующее государственный переворот и способное его провести. Цель: установление действительно конституционной монархии с Великим князем Михаилом во главе. Царствующий Государь должен быть устранен от престола в подходящий момент. В проведении плана уверены. Обеспечено содействие некоторых крупных генералов. Вебер».

Но ведь мы должны понимать, что заговорщики сначала должны были заручиться согласием Великого князя Михаила – занять место своего брата. Без этого весь заговор сводился на нет.

Протоиерей Георгий Вахромеев в своей книге «Подвиг Царского служения» пишет: 
   «Как известно, в конце февраля одному из предателей Царя – генералу Алексееву – был звонок от Великого Князя, младшего брата Царя Николая, Михаила Александровича с предложением стать регентом юного Цесаревича Алексия (т. е. до совершеннолетия Царевича Алексия быть его руководителем в вопросах царского служения). Так получается, что уже в это время Царь Николай находился под строгим надзором. Но Государь ведь еще не "отрекся"! Очевидно, что Михаил уже давно был в сговоре с изменниками и знал о нескольких вариантах низложения с престола своего брата. Такой звонок и такое заявление подтверждают лишь то, что уже в конце февраля Царь был фактически арестованным, и об этом сразу же сообщили Михаилу. Этот вариант Князь предлагал потому, что тогда еще не была окончательно составлена телеграмма об отречении Царя в его пользу, увидевшая свет 2 марта».

Также известно, что с началом февральских событий Великий князь Михаил был вызван председателем госдумы Родзянко в Санкт-Петербург и пребывал на квартире рядом с Зимним дворцом на Миллионной ул., в ожидании обещанного заговорщиками регентства, а при хорошем раскладе даже Трона.

27 февраля 1917 г. около 22.30 Великий князь Михаил Александрович в разговоре по прямому проводу с генералом М.В. Алексеевым настаивал на назначении главой правительства кн. Львова. Он заявил: «Со своей стороны, полагаю, что таким лицом в настоящий момент мог бы быть князь Львов. Генерал-адъютант Михаил».

1-го марта В.К. Михаил в телеграмме призывал Государя: «Забыв все прошлое, прошу тебя пойти по новому пути указанному народом».

Из этих заявлений явно видно, что Великий князь Михаил выступал на стороне главарей заговора Львова-Гучкова.

Что еще можно сказать о Великом князе Михаиле, раз уж пошел разговор о нравственной стороне личности родного брата Государя о его нравственных качествах?

В 1908 году у него возникла любовная связь с замужней женщиной Натальей Сергеевной Вульферт.

В 1910 году, когда у Наталии Сергеевны обнаружилась беременность, Великий князь Михаил Александрович написал письмо Государю со следующим известием: «в июле месяце от меня у Наталии Сергеевны Вульферт родится ребенок, а потому я теперь же обязан позаботиться, чтобы к тому времени, окончился ее развод, так как я не могу допустить, чтобы на моего ребенка имел какие-либо права ее муж – поручик Вульферт». Брат умолял Царя помочь и уверял, что никаких намерений жениться этой женщине он не имеет.

Государь оказался в сложном положении, но, получив «честное слово» брата в том, что тот никогда не женится на разведенной, дал разрешение на расторжение брака Наталии Сергеевны с Вульфертом.

24 июля 1910 года у любовников родился сын, которого назвали Георгий, а 17 октября 1912 года, нарушив все обещания, они тайно обвенчались в столице Австрии – Вене.

Возмущению Государя не было предела. 7 ноября 1912 года, он написал своей матери: «Между мной и им сейчас все кончено, потому что он нарушил свое слово. Сколько раз он сам мне говорил, не я его просил, а он сам давал слово, на ней не жениться. И я ему безгранично верил! Ему дела нет ни до твоего горя, ни до нашего горя, ни до скандала, который это событие произведет в России».

Еще через несколько дней уже более спокойно он написал: «Бедный Миша, очевидно стал на время невменяемым, он думает и мыслит, как она прикажет, и спорить с ним совершенно напрасно… Она не только читает, но и снимает копии с телеграмм, писем и записок, показывает своим и затем хранит все это в Москве вместе с деньгами… Это такая хитрая и злая бестия, что противно о ней говорить».

Итогами этого вымученного и по другому не скажешь «кривого» брака стали гибель самого Великого князя Михаила Александровича и его сына Георгия в автокатастрофе летом 1931 года. Кстати, погиб он вместе с сыном того самого Базили, который был автором проекта т.н. «манифеста об отречении». А прекрасная Наталья Сергеевна окончила свою жизнь в одиночестве и нищете в январе 1952 года на больничной койке приюта для неимущих, превратившись из «нежнейшей и грациозной» женщины в полубезумную старуху.

Таким образом, можно заключить, что за всеми амбициозными, относительно Императорского трона, планами Великого князя Михаила Александровича маячила «железная» рука хрупкой и нежной красавицы-жены, поскольку он думал и мыслил, «как она прикажет».

Самое главное, что после заключения такого брака, согласно «Закону о Престолонаследии», Великий князь начисто лишил себя возможности даже думать о Троне. Но, как видно из вышеприведенных фактов, он не только думал, но и предпринимал определенные действия для того, чтобы завладеть Царским престолом и воссесть на него вместо своего брата.

Оговорюсь, что по состраданию, по снисхождению к нашим человеческим слабостям и обстоятельствам, можно понять и простить Великому князю и его безумную любовь, и его лживое поведение, которым он не раз огорчал своего венценосного брата. Но почему, как только встает вопрос о таком же человеческом и сострадательном отношении к самому Государю, к Государыне и их Детям, к Григорию Распутину, к Анне Вырубовой, то на историков нападает «духовный столбняк» и в них сразу просыпается непреодолимая принципиальность и жесткость.

Итак, Государь понимал, что Михаил был в рядах заговорщиков, коли они утвердились в намерении усадить его на Трон или хотя бы на регентство. И главным для Государя здесь был тот факт, что «дорогой Миша» согласился вступить в союз с врагами Царской четы. Государь прекрасно понимал и чутко осознавал то духовное, а вернее революционное и бездуховное состояние в котором находился постоянно пребывающий на связи с заговорщиками его брат. И глубоко переживал эту измену родного брата, как и измену всех родных людей. Кто сам испытывал на себе действие измены или имел в своей жизни возможность наблюдать человека в момент измены близких ему людей, тот знает, какой при этом возникает  психологический шок, какое отчаяние и каких сил стоит это событие пережить. Особенно нравственно чистому человеку.

Вернемся к рассмотрению телеграммы Государя.

Напомню, что когда генерал Рузский еще 1-го марта якобы убедил Государя согласиться на «Ответственное министерство», то потом он заискивающе вопрошал его о том, что «принял ли Государь это решение об ответственном министерстве по своей доброй воле?» На что, как мы знаем, Государь, не без доли сарказма ответил, что «да конечно он принял это решение по своей воле, поскольку обычно выступающие с противоположными мнениями генералы Алексеев и Рузский в этом вопросе оказались единодушны».

Так почему же не предположить, что и в этой телеграмме Государь использовал весьма деликатную долю сарказма, с тем, чтобы в последний раз воззвать к совести явно зарвавшегося в своих честолюбивых планах дорогого брата? Ведь он прекрасно понимал, что Михаил, совершенно обосновано лишенный права на Трон, никаким «боком» к этому Трону отношения иметь не может.

Поэтому рассматривать эту телеграмму, как факт подтверждения «отречения от Престола» и придавать ей какое-то первостепенное значение не следует, ибо такой взгляд видится сегодня как оправдание действий заговорщиков.

ДНЕВНИКИ ИМПЕРАТРИЦЫ МАРИИ ФЕДОРОВНЫ

Еще один аргумент, который выдвигают защитники версии «об отречении», говорит о том, что «4 марта Государь встречался в Могилеве с матерью вдовствующей Императрицей Марией Федоровной, которая в своем дневнике после встречи с сыном ясно пишет, что он отрекся от Престола в пользу брата».

Также отмечается, что Государь ничего матушке поводу своего свержения не сказал. И не опровергал своего якобы добровольного «отречения». Не пожаловался, в общем, маме на действия заговорщиков. Почему?

Что написано в дневнике Марии Федоровны?

Она пишет со слов Государя, что после того, как Родзянко предложил ему отречься от престола и все генералы советовали ему то же самое, «он наконец сдался и подписал манифест».

И все. Опять приходится спрашивать: а где манифест-то? Это, что – тот манифест, который в газетах опубликовали и на заборах расклеивали? Так он «липовый», т.е. подложный.

Но в первую очередь здесь надо сказать, что если только предположить, что единственным аргументом от заговорщиков для Государя оказалась сама возможность насилия над его Семьей и надругательства над Дочерями, то он уже ничего и никому не мог, да и не стал бы рассказывать. Даже матери. Зачем же навешивать на нее такой груз? Это просто не по-мужски, да и никто такого аргумента опоследовательно не примет и не поймет.

Приезд Императрицы Марии Федоровны в Могилев 4 марта был санкционирован самими заговорщиками, как часть тщательно организованного переворота. Мария Федоровна проживала в «кольце» семейства, связанного с заговорщиками, и во многом разделяла их убеждения. Достаточно прочитать в ее дневнике записи о Государыне Александре Федоровне. Давайте почитаем.

Из дневника Императрицы Марии Федоровны за 1917 год:
   «20 декабря/2 января. Вторник
Даки снова была к чаю, беседовали обо всем на свете, она рассказывала о своем последнем разговоре с Алики, которая видит все очень превратно и своим всегдашним упрямством и своеволием только увлекает всех нас в пучину несчастий.

   31 декабря/13 января. Суббота
Маленькая Мария прибыла рано утром, передала мне письмо от несчастного Пауля. Он в отчаянии от того, что его сына ночью внезапно отправили в Персию, так что он не успел даже повидаться с ним, ни благословить его. Скверная история. У меня волосы встали дыбом от ее рассказа. Пауля Ники даже не принял, так как ни на что не может решиться из-за нее, той, которая всех ненавидит и мечтает о мести…

   1 января 1917. Воскресенье.
…Прибежал Шервашидзе, чтобы рассказать о том, что Николашу тоже прогнали. Она, видно, совсем свихнулась от бешенства и жажды мести…

   6/19 января. Пятница.
Написала Ольге (Ольга Константиновна) – ответила на ее письмо. Очень обеспокоена положением в столице. Если бы только Господь открыл глаза моему бедному Ники и он перестал бы следовать ее ужасным советам. Какое отчаяние! Все это приведет нас к несчастью!

   14/27 января. Суббота.
…Поговорила начистоту с Ники, рассказала ему всю правду. Но, к сожалению, это не помогло…

   28 февраля/13 марта. Вторник. 
…Дума закрыта, почему? Говорят определенно, что это дело ее рук! В такой момент снова ужасная ошибка! Нужно быть действительно сумасшедшими, чтобы взять на себя подобную ответственность…

   1/14 марта. Среда. 
Из Петербурга ничего. Положение ужасное! Видела Фогеля, который рассказал, что знал. Стычки и столкновения. Волнения на улицах. Все это после закрытия Думы. Мы можем благодарить ее за глупость и желание взять власть в свои руки в отсутствие Ники. Непонятно, как можно брать на себя такую ответственность».

Какое заключение можно сделать по прочтении этих записей? Только одно: Мария Федоровна была глубоко убеждена, что ее «дорогой Ники» полностью находится под влиянием своей «сумасшедшей и мстительной» супруги и все делает неправильно. А если он все делает неправильно, то, по ее логике, правильно поступают все те, кто пытаются ему противостоять: родственники, Госсовет, Госдума, священноначалие и прочие «прогрессивные люди». И она была именно на стороне этих людей, а вовсе не на стороне своего любимого сына и его супруги.

Ее и позвали в Ставку на всякий случай для того, чтобы она помогла при необходимости, нейтрализовать любое движение сына в защиту своих прав. И Государь это прекрасно понимал. Зная мнение матери о своей супруге, что он мог ей рассказать? Да она все равно и не услышала бы. Собственное предвзятое мнение о своей невестке она сформировала задолго до этих событий и не собиралась его менять.

То же самое, можно сказать и о приехавшем вместе с ней из Киева в Ставку Великом князе Александре Михайловиче.

Он также выступал стороне «прогрессивных сил». В своем известном письме к Государю от 1 января 1917 года сетовал: «Приходишь в полное отчаяние, что Ты не хочешь внять голосам тех, которые знают, в каком положении находится Россия, и советуют принять меры, которые должны вывести нас из хаоса, в котором мы все сегодня находимся».

Все родственники Государя, вся аристократия, военные, духовенство и российская элита именно так понимали и именно так изображали в своих последующих эмиграционных мемуарах деятельность Государя. В их понимании они все были правы в своих действиях, а не правы были именно Государь с Супругой. Сегодня это же мнение разделяют все их наследники, как прямые, так и духовные.

Но доступный нам сегодня исторический материал опровергает это преступное мнение. Правы как раз были Государь и Государыня, а все, кто выступил против них, оказались предателями, клятвопреступниками и губителями России. А поскольку именно они остались живы, то в течение своей последующей жизни эти люди всеми силами старались оправдать для истории и потомков свои преступные действия. И это им удалось.

Еще следует обратить внимание на позицию считавшегося близким другом Государя Великого князя Сергея Михайловича. Напомню, что он в то время занимал должность полевого генерал-инспектора артиллерии при Верховном Главнокомандующем.

В эти дни он постоянно находился в Ставке. Посмотрим на его отношение к революционным событиям.

Приведу выдержку из «разговора по прямому проводу помощника начальника штаба Верховного главнокомандующего генерала Клембовского с генерал-квартирмейстером штаба Северного фронта генералом Болдыревым» состоявшимся 1 марта 1917 г. в 17 час. 45 мин.

   «У аппарата генерал Клембовский. Начальник штаба Верховного главнокомандующего и великий князь Сергей Михайлович просят главнокомандующего всеподданнейше доложить Его Величеству о безусловной необходимости принятия тех мер, которые указаны в телеграмме генерала Алексеева Его Величеству, так как им это представляется единственным выходом из создавшегося положения. 
   Так как главнокомандующий, по-видимому, держится тех же взглядов, как и начальник штаба Верховного главнокомандующего, то исполнение просьбы их не представит затруднения для него и, быть может, закончится успешно.
   Великий князь Сергей Михайлович, с одной стороны, полагает, что наиболее подходящим лицом был бы Родзянко, пользующийся доверием.
Передайте, пожалуйста, все это на вокзал главнокомандующему, по возможности, безотлагательно до прихода поезда. Клембовский».

Также этот Великий князь был одним из инициаторов и составителей «манифеста об ответственном министерстве». Базили в своих воспоминаниях пишет, что текст манифеста «был одобрен без изменений генералом Алексеевым, генералом Лукомским и Великим князем Сергеем Михайловичем».

Эти факты позволяют сделать заключение, что и он был на стороне революционеров.

Вот в таком родственном окружении оказалась в Ставке 3-го марта бывшая императрица Мария Федоровна.

Государю, как и его супруге, не смогли, да и сейчас не могут простить их нравственной чистоты. Не могут простить, что сибирский крестьянин Григорий Распутин оказался гораздо ближе к Богу и к Царской Семье, чем вся российская элита и духовенство.

Поэтому на линию этого противостояния оппонентами сразу выводятся фигуры, причисленные нашей Церковью к сонму святых мучеников. Логика здесь такова: по их мнению, «правы были прмц. Великая княгиня Елисавета, убиенный вместе с нею в алапаевской шахте Великий князь Сергей Михайлович. Правы были митрополит Киевский Владимир Богоявленский и мученик Михаил Новоселов. Прав был (прославленный РПЦЗ) Великий князь Михаил Александрович. И поскольку они мученики – то с точки зрения оппонентов – они не могут быть не правы. Права была и входившая именно в их круг матушка Государя Мария Федоровна, которую мемуаристы возвели в ранг «настоящей Императрицы». Не то, что опять же по их мнению, вечно комплексующая по любому поводу, ее невестка.

Вообще по совести применение таких запрещенных приемов не допустимо.

Ведь Государь с Государыней также прославлены в сонме святых. Они имели противоположный взгляд на события и на тех или иных людей. Что же об их святости как об аргументе сразу забывается? И ведь надо понимать, что каждый, кто оказывается не на их стороне, автоматически переходит в ряды сторонников и оправдателей заговорщиков. И каждый из нас должен по совести ответить на вопросы: кому мы больше верим и доверяем? Государю или его матушке и брату? Государыне или ее сестре?

И можно ли, зная все эти факты, утверждать, что «Государь отрекся», ибо ничего не сказал своей матушке о совершенном над ним насилии?

ЕЩЕ О ФАЛЬСИФИКАЦИЯХ

Классический пример фальсификации документов, связанных с этими событиями, можно увидеть в документе, который предъявлялся, как доказательство «отречения» Государя. Это Приказ №371 от 8 марта 1917 года, подписанный генералом Алексеевым, в котором по свидетельству самого Алексеева Государь высказал свое прощальное напутственное слово к армии. Алексеев по прямому проводу счел необходимым протелеграфировать в Петроград. После этого в Ставке была получена телеграмма от Гучкова, как военного министра с воспрещением распространять этот приказ и печатать его. 

Этот приказ остался неизданным, не объявлялся по войскам, и не был опубликован как официальный документ. Но во многих последующих мемуарах этот приказ фигурировал как официальный документ. Он интересен тем, что в редакции генерала Алексеева Государь в нем якобы запечатлел свое «отречение», употребив фразу «после отречения моего за себя и за сына».

Но в подлинном тексте, написанным Государем собственноручно, никакого упоминания «об отречении» нет. Приказ № 371 - еще одна подделка генералов-предателей и еще одно доказательство того, что никакого «отречения» не было.

Еще на один противоречивый документ следует обратить внимание. 

В дневнике графа Фредерикса за 2-е марта его рукой написано, что Государь «решил отречься от Престола в пользу своего сына. Регентом же назначает Своего Брата Михаила Александровича…». Далее Фредерикс пишет: «По окончании совещания Государь Император отправил телеграмму Председателю Государственной Думы Родзянко для всенародного объявления об отречении от Престола в пользу своего сына…» (см.: http://statearchive.ru/assets/images/docs/04a/).

Дневники, как правило, пишут по окончании всех событий истекшего дня. Получается, что Фредерикс заверил подпись Государя под одним документом, а в дневнике у него написано совсем про другой.

Также написано, что Государь отправил телеграмму к Родзянко, а она, как мы знаем, отправлена не была.

Тогда вообще имеет ли смысл строить свои доводы на основании дневниковых записей и телеграмм самого Государя или его матушки, или Фредрикса, или еще кого-либо? Мало ли что человек, находящийся в отчаянном положении, может написать?

Подтверждения о том, что Государь был свергнут еще до 2-го марта существуют, но о них либо не упоминают, либо игнорируют.

1-го марта начальник императорского железнодорожного полка генерал Цабель сказал Государю: «Ваше величество объявлены низложенным. Родзянко объявил по всей России о вступлении в силу нового порядка».

В журнале совета министров временного правительства от 2-го марта 1917 года записано: «после произошедшего государственного переворота основные законы Российского государства должны считаться не действительными».

2-го марта, еще до появления «акта об отречении» председатель госдумы Родзянко издал приказ в котором объявил «старую власть низложенной».

Таким образом 2-го марта власть была уже захвачена заговорщиками и на их стороне выступили ВСЕ, кто должен был защитить Государя и его право на власть. Ну, о каком «отречении», когда мы знаем все это, может идти речь?

Вся эта полемика напоминает сказку Андерсена «Голый король». Все хвалили великолепное платье короля. А король был без одежды. Сто лет нас пытаются убедить, что преступления не было, что «отречение Государя» состоялось. Но пришло время, чтобы также по примеру сказочного мальчика указавшего, что «король-то голый», воскликнуть: «Отречения не было», а народ одурачили и продолжают дурачить до сих пор. И это уже не только вина тех, кто дурачит, а беда самого народа, который не желает знать своей исторической правды и своих настоящих святых людей, а тем более признать полную правоту святых Царственных мучеников на том отрезке отечественной истории, когда они еще были живы. А также признать факт всеобщего всенародного клятвопреступления перед Богом.

В советском фильме «Девчата» есть такая сцена, когда Тосе Кислициной «открывают глаза» и рассказывают, что любимый ее человек Илья Ковригин просто поспорил на шапку, что она в него влюбится. И тогда Тося наивно и удивленно спрашивает: «А что, разве можно на это спорить?» И вот для Ильи – этого еще мальчишки по его дурости оказывается, что можно. И то он потом раскаивается и просит прощения.
И применительно к ситуации со свержением Государя мы должны спросить себя: «А что, так можно было поступать христианам? И можно эти действия заговорщиков не только принимать, но и поддерживать, и оправдывать, если ты христианин»?

Понятно, что такие методы спецслужб вполне допустимы для врагов государства или для чекистов-дзержинцев и их воспитанников, или для «заплечных дел мастеров» из белой контрразведки. Но если такие действия по отношению к Государю не смущают нашу совесть, то тогда мы уподобляем себя таким же революционерам, какие его и свергали.

И что тогда возмущаться действиями большевиков, которые просто продолжили дело февральских заговорщиков? Что же февралистам можно было убивать невинного крестьянина Григория Распутина, клеветать на Царскую Семью, шантажировать Государя надругательством над его Дочерями, свергнуть его, арестовать его и в конце концов оказаться самыми первыми виновниками убийства его самого и всей его Семьи?

И если все эти действия не вызвали и не вызывают в церковном народе отвращения и возмущения, не вызвали сопротивления, то что же тогда винить тех, кто пришел к власти в октябре 1917 года?

Ведь если народ позволил и одобрил в своем большинстве действия тех, кто совершенно беззаконно совершил насилие по отношению к Государю, его Семье и близкому окружению, то зачем же стонать по поводу «ненавистного коммунистического режима» и его дальнейшего развития в современных событиях, начиная с «либерально-демократических реформ» 90-х годов прошлого века? Ведь это все звенья одной цепи событий, корни одного и того же зла, допущенного по произволению самого народа и нераскаянного им клятвопреступления – и нами уже в настоящее время. Потому что мы продолжаем верить в те сказки, сочиненные революционерами, а революция есть дело сатанинское. И не будет нам покоя, как говорил один известный литературный герой, «ни в светлый день, ни в темную ночь», до тех пор, пока мы не осознаем того, что на самом деле произошло в феврале-марте 1917 года – от кого и от чего отказался и отрекся русский народ.

В середине января 1918 года, когда Государь был еще жив, по приказу народного комиссара общественного призрения Александры Коллонтай, красные матросы пытались «реквизировать» помещения Александро-Невской Лавры, в ходе чего был убит протоиерей Петр Скипетров. Эти события вызвали грандиозный крестный ход и «всенародное моление» за гонимую Церковь. А один из известных тогда священнослужителей – Протоиерей Николай Цветков оценил эти события, как «первое столкновение со слугами сатаны». Ошибался о. Николай. Слуги сатаны вышли на арену в феврале 1917 года. Но никто, кроме Государя, не встал на их пути. Наоборот, почти все их поддержали.

19 января (по ст. ст.) 1918 года, в свой день рождения, Патриарх Тихон, издал воззвание, анафематствовавшее, «безумцев», которые стали «вместо любви христианской всюду сеять семена злобы, ненависти и братоубийственной брани». Послание призывало паству к противостоянию силою веры и «всенародного вопля, который остановит безумцев и покажет им, что не имеют они права называть себя поборниками народного блага, строителями новой жизни по велению народного разума, ибо действуют даже прямо противно совести народной».

Эти слова Патриарха Тихона должны были прозвучать 2-го марта 1917 года из уст членов Священного Синода, и возможно тогда история России могла бы быть совсем другой.

Ибо «…каким судом судите, таким будете судимы; и какою мерою мерите, такою и вам будут мерить» (Мф.7:2).

И нам Господь продолжает отмерять той мерой, какою уже сто лет меряем мы сами по отношению к Государю, к его Семье и к русской истории ХХ-го века.



___________________
* Печатный вариант книги можно получить, позвонив в редакцию газеты «Православный Крест» (89153536998) и попросив выслать по почте те номера, в которых она публиковалась (№№13 (181) - 20 (188), 2017 г.).


См. также:







Поделиться новостью в соц сетях:

<-назад в раздел

Видео



Документы

Являются ли инославные вообще христианами?: О ереси «частичной благодати» в других конфессиях

В последнее время появилось странное учение о "частичной благодати", пребывающей в инославных конфессиях и сектах, как остаточном явлении первоначально единой Церкви. Это похоже на следующее сравнение: в ручье вода покрывает только стопы, в речушке доходит до колен, в более многоводной реке...


«История государства Российского» – политический заказ: О масонстве Карамзина и его клевете на Царя Иоанна Грозного

Карамзину для написания и издания огромного труда необходимо было заручиться высочайшим благословением, т. е. дозволением Императора. Ради этого хитрому масону должно было играть роль верноподданного гражданина. Однако на исходе 18-го века Император Павел I получил извещение об участии Карамзина в якобинстве...


Над русским народом довлеет заклятие: Л.Е. Болотин о ритуальных убийствах и духовно-мистических причинах Февральской революции

Говоря о Февральской революции, назвал бы такой важный, на мой взгляд, религиозно-мистический, духовно-психологический фактор, как ритуальное убийство Рождественским Постом Царского друга Г. Е. Распутина-Нового – в самый канун 1917 года. И говоря о ритуальном характере того преступления, я не хочу ваше...


<<      
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
30 31 1 2 3 4 5
6 7 8 9 10 11 12
13 14 15 16 17 18 19
20 21 22 23 24 25 26
27 28 29 30 31 1 2
Фотогалерея
Полезно почитать

«Царская тема находит меня всю жизнь…»: Прот. Аркадий Петровцев о Царском подвиге и проблемах монархического просвещения

Царская тема для меня очень многое значит, я убежденный монархист с первого года, как пришел к Православию. Она меня трогает до глубины души. Когда 17 июля, в этом году, в 100-летие Русской Голгофы, после Литургии наш клирос запел Царский гимн «Боже, Царя храни», я прослезился. Царская тема в России...


Дежавю: Отвергающие Царя президент, «элита», «патриоты» неизбежно приближают революцию

...Мы не хотим каяться, а наши правители не хотят служить Богу, миловать и сохранять народ. И потому мы вновь с неумолимой неизбежностью, вопреки всеобщей боязни войны и смуты, въезжаем в хаос и слом хотя бы тех сносных стабильных форм жизни, которые, милостью Божией, пока еще есть у нас. Мы ничему не...


Каяться надо и молиться Царю: Прот. Олег Тэор, сомолитвенник старца Николая Гурьянова, о насущном для любящих Россию

Протоиерей Олег Тэор – настоятель храма во имя св. Александра Невского в Пскове, духовник легендарных псковских десантников, летчиков и пограничников, всего воинства западного форпоста земли Русской. На протяжении многих лет о. Олег был тесно связан узами духовной дружбы со старцем Николаем Гурьяновым....


Архимандрит Мелхиседек (Артюхин)
Rambler's Top100