Четверг, 24 Сентября 2020 г.
Духовная мудрость

Сщмч. Иларион (Троицкий) о патриотизме
Отношение к Церкви — вот пробный камень русского человека. Кто верен Церкви — тот верен России, тот — воистину русский.
Сщмч. Иларион (Троицкий) о патриотизме

Свт. Игнатий о мире
Времена чем далее, тем тяжелее. Христианство, как Дух, неприметным образом для суетящейся и служащей миру толпы, очень приметным образом для внимающих себе, удаляется из среды человечества, предоставляя его (мир) падению его.
Святитель Игнатий (Брянчанинов) о мiре

Прп.Паисий о штрих

Печать будет начертанием, которое сперва поставят на все товары, а потом людей принудят к тому, чтобы ее ставили им на лоб или на руку.

Прп. Паисий Святогорец

свт.Тихон о католиках
Пользуясь происходящею у нас неурядицей в Церкви, римский папа всячески стремится насаждать в РПЦ католицизм.
Воззвание свт. Тихона от 1 июля 1923 г.

свт.Филарет о модернистах
Они говорят неправославно не потому, что думают еретически, но потому что думают и говорят безтолково.
Свт. Филарет Московский о модернистах

В кулуарах

Устоять в любви и верности Христу
...положим этим начало нашего спасительного пути и будем во всем стараться укорять себя и оправдывать ближнего, потому что это и есть иго Христово, которое благо и легко. Человек, считающий себя виновным в любой ситуации, всегда имеет в душе своей мир. Он благодушен, а, следовательно, и весел, и благообразен в любое время...

Уповать на Бога всегда и не бросаться в крайности
Сегодня гость нашей газеты – известный ученый и общественный деятель, доктор экономических наук, автор многих книг и публикаций, участник различных конференций и круглых столов Валентин Юрьевич Катасонов. Он любезно согласился ответить на самые животрепещущие вопросы современности.

Константин Душенов о тайне беззакония и нашем маловерии
Общественный деятель, публицист, писатель, автор фильмов на православно-патриотическую тематику Константин Юрьевич Душенов в прошлом был известен как главный редактор газеты «Русь Православная», а ныне он директор Агентства аналитической информации с одноименным названием и ведущий нескольких программ на ютуб-канале «День ТВ». Наш корреспондент побеседовал с ним на ряд тем, волнующих сегодня православных христиан.

Документы
читать дальше...

Корреспонденция
читать дальше...



Архимандрит Мелхиседек Артюхин
Громкая читка (продолжение) 24.07.2020
Громкая читка (продолжение)

Выше уровня моря 

В общем, я вернулся в свою комнату, сел за стол и понял, что не напишу ни строчки. Даже не из-за Сергея. Что-то сразу не пошло у меня. Может, оттого, что встретились несколько знаменитостей. И пришлось поздороваться. Тут уже я сам вспомнил, не анекдот, а историческую быль: Павел I пригласил Державина на приём в дворцовую библиотеку и, указывая на бесчисленные шкафы с книгами, сказал: «Вот ведь Гавриил Романович, сколько уже написано, а всё пишут и пишут». Что Державин ответил, не знаю. Наверное, вроде того, что: «Они ничего другого делать не умеют». 

И я решил посетить библиотеку Дома творчества. Это и Владимир Фёдорович не запретит. В библиотеке не было никого. Ну, конечно, позавтракали творцы, сидят, молотят. А их продукция, вот она. Огромный отдел книг с автографами бывавших здесь писателей и поэтов. Подумал: может, когда и моя книга тут будет? И тут же, охлаждая сию мечту, высветился вопрос: «И что это изменит?» Эти сотни томов, толстых и тонких, что изменили? Тоже, небось, дерзали вразумить человечество. 

Походил по территории, вышел за неё, поднялся повыше. Долго искал точку, с которой пространство было бы ничем не закрыто - всё сплошь заросли деревьев и кустарников. Поднялся к огромной крымской сосне, я её издали заметил. У меня в Вятке соснам нет такого простора, чтобы совершенно, не думая о других, распространять свои ветви, занимая ими свет и воздух. Там сосны как свечи. И называются они корабельными. А эта сосна, развалистая, разлапистая, других к себе не подпускает. А какие шишки на ней, ближе к вершине, открылись. Тут же решил обязательно сорвать одну на память.  

Лазить по деревьям - дело знакомое. Покарабкался. Конечно, посадил на рубахе и на брюках пятна смолы. Ладно, не на танцы ходить. Сверху всё более открывался морской горизонт. И расширялся обзор на горы, которые казались всё выше, а море отодвигалось, распахивалось и тоже вздымалось. 

А огромные шишки росли не у ствола, а на концах ветвей. Хотя ветви были толстенные, появилось опасение, что они подо мной хрустнут. Но будь что будет. Решился. Выбрал одну, толстую, крепкую на взгляд, и пополз по ней. Ветвь покачивалась, но держала. Желанная шишка близилась. Я поглядывал вдаль, на корабли и лодки, и вдруг взглянул вниз - даже голову крутануло: как же я высоко!  Передохнул. Стал откручивать шишку, будто отлитую из осенней бронзы. Пока откручивал, решил сегодня же послать её дочери. Смолистый запах убьёт простудные бактерии, дочка выздоровеет. Да и полюбуется. 

Открутил, засунул под рубаху. Полез обратно. Пятиться, потом ползти вдоль ствола вниз было труднее. Но справился. 

Зашёл в номер, взял деньги и отправился вниз, на почту. По дороге набрал ещё ягодок с шиповника, мелких ярких цветочков, веточку можжевельника. На почте купил коробочку, всё неё уложил, черкнул записку, закрыл. Когда коробочку завернули в белую бумагу, написал на ней адрес. Коробочку взвесили и присоединили к другим посылкам. Моя была самая маленькая. 

И ещё, не утерпел, пошёл к телефону, по которому недавно звонил. И дозвонился, и услышал родные голоса. «Не звони, не волнуйся, не трать деньги, у нас всё хорошо». 

Прошёлся по набережной. И - смешно - увидел нескольких дам с собачками. Вот как литература заразительна. Ходили же в Петрограде блоковские «незнакомки» с чёрной розой в волосах. Утверждали, что это именно они и есть. 

Вернулся  в Дом творчества. Время обеда. И обед прошёл. Владимир Фёдорович ни о чём не расспрашивал. Видно было: весь в работе. В номере я даже за стол не сел. Лёг спать. И спал до ужина. 

А потом пошёл в кино. Гений дзюдо меня мало утешил. Только и запомнилось, как он учился у кошки становиться на ноги. Он берёт кошку за четыре лапы, поднимает и отпускает. Она в воздухе ловко переворачивается и приземляется на все четыре. И песня лезла в голову, жалостливая из другого фильма: «У кошки четыре ноги, позади у неё длинный хвост. Но трогать её не моги за её малый рост, малый рост». 

Всё по  расписанию 

И потекли «творческие» дни. Утро. Бежим к морю. Молча. Прибегаем. На весь берег мы одни такие ненормальные. На нас даже смотреть приходят. Уже они в куртках и осенних пальто.  

Наставник учит: 

- Разделся - не сидеть. Вспотеешь, может просквозить. В воду! Сразу! Сколько можешь, проплыви. Обратно. Растирайся до красноты. Оделись — сразу бежать. Смотри, дышишь плохо, неровно, судорожно. Дыхалку тренируй. Вдыхаешь носом: раз-два-три-четыре, выдыхаешь ртом: раз-два. В армии гоняли? 

- Ещё бы.  

- Основа есть. Здоровье для писателя - первое дело. Чего ты напишешь, когда весь в соплях. Ну, побежали. 

И обратно молча бежим. Конечно, медленнее: в гору. 

Там завтрак, там тупое сидение за столом. То, что собирался делать, стало почему-то неинтересным. Привёз и заготовки, черновики. Перебираю - ничего не хочется доводить до ума. Одно дело делал - три дня читал и писал рецензии на привезённые рукописи. Крепко забил голову текстами рукописей о рабочем классе и колхозном крестьянстве. А также о счастье прихода в Россию революции.  Что делать — это мой заработок. Отсылал их бандеролью в издательство. Звонил, конечно, домой. Жена жалела, что много прозваниваю. Но я без их голосов не мог.  Посылочку мою они, к моей радости, через два дня получили. Шишка крымской сосны стала украшением стола на кухне. Этот факт я лично сам рассказал «своей» сосне, к которой полюбил подниматься. 

Но - хоть стреляйся - не писалось. Для настройки на работу перечитал, сидя у сосны, «Капитанскую дочку». Ничего не настраивалось, только понял своё ничтожество. Так же мне не написать.    

Ходил по набережной. Поднимался по канатной дороге на самый верх над городом. Уходил повыше, находил место потише, дышал простором.  К обеду воздух горячел, осенние, предзимние травы напоследок оставляли о себе память наркотическим запахом. Посещал и библиотеку, там всегда никого не было. Спокойно, светло, много окон. Пролистывал книги с автографами авторов, написанные именно здесь. Ну, так-то, как они, может, и напишу, но зачем, если только так? 

Владимир Федорович сидел в своём номере безвылазно. Вечером они уходили гулять. Иногда и меня приглашали. Он тогда писал повесть «Ночь после выпуска». И ещё статью для «Правды» о бригадном подряде. Его возмущало, что бригады южных людей: армян, молдаван, гуцулов -  перебивают заказы у местных мастеров на строительство.  А начальство местное нанимает приезжих, оправдывая это тем, что приезжие работают быстрее. Всё так, но у местных ещё и свой дом, домашнее хозяйство, дети. А платят им меньше, чем приезжим. Почему? Те работают аккордно, по договору, у местных зарплата или трудодни. Как ни работай, больше не заплатят. А ещё в минусе то, что приезжие могут и подхалтурить, где-то понебрежничать, для скорости могут, как выражаются строители, шурупы не ввинчивать, а заколачивать как гвозди. Сверху глядеть - красиво, а внутри разорванная резьбой древесина, удобная для загнивания. Много всего. Стены кирпичные кладут, торопятся, экономят. Кладут в один кирпич, да не в горизонтальный, в вертикальный, другой ряд, параллельно, так же, а пустоту засыпают чем угодно. Разве сохранит тепло такая стена? 

Это мы с ним, как люди сельские, знали досконально и обсуждали со знанием дела. Он вообще считал, что аккордная оплата труда поможет поднять колхозы. 

- Почему же не свои зарабатывают? — возмущался Владимир Фёдорович. 

Утренние пробежки соблюдались неукоснительно. Дождь не дождь - бежим. Однажды утром с нами побежал и Сергей. Но только один раз.  На берегу сказал, что в воду не пойдёт, у него от холода сводит икроножные мышцы. Потом, когда вместе шли на завтрак, объяснил: 

- Я эту группу икроножных мышц надорвал, когда занимался бегом на короткие дистанции. Я спринтер, - объяснил он, - человек рывка. А тут надо стайером быть. Я и пишу так. С низкого старта резко, и пошёл-пошёл до финишной ленточки. Я тут, тебя ещё не было, повестушку намахал за неделю. Прямо на машинке настучал. Там, у себя, я тебе рассказывал, соцзаказ через обком выбил. Лозунг «Всем классом на ферму!» Поддержка призыва партии. То есть выпускники не в институты едут поступать, а остаются в колхозе. Тут и сюжет. Одна девчонка у меня говорит: «А я хочу врачом быть». А парторг: «Кто же тогда будет поднимать отстающие колхозы? - И так ей отечески: - Ты всё успеешь, ещё молодая, поработай для познания жизни два года». А в городе идёт движение: «Всем классом на завод!» Там другие проблемы: борьба сознательной молодёжи со стилягами, фарцовщиками. 

- А ты напиши ещё: «Всем классом в литературу!» 

- Ладно, не поддевай, - отмахнулся он, - я ж только для заработка. Для души я тоже делаю, давно строгаю одну вещь, но, - он постучал костяшками пальцев по перилам крыльца, - тьфу-тьфу, не сглазить, не буду разглашать. 

Катание шаров 

После завтрака он всё-таки затащил меня в пустую биллиардную. И я согласился сгонять партию. Проклинал себя: нарушаю запрет учителя, но и оправдывался перед собой: всё равно же не пишется. И надо же акклиматизироваться. 

Сергей меня, конечно, обстукал. Хотя к концу партии мои руки и глаза, наверное, вспомнили, как, бывало, игрывал в клубе нашей части,   пару-тройку «чужаков» от двух бортов в среднюю лузу вогнал. Что называется, разогрелся. И сам предложил: 

- Давай ещё одну. 

Уж очень хороши были здесь шары, медово-жёлтые, из слоновой кости, стукали друг о друга как-то по-особому, не звонко и не глухо, а чётко, как будто команду отдавали. Армейские были так избиты, с такими выщербинами, и так самостоятельны, что сами решали, куда им двигаться после пинка кием, могли и свернуть от приказанного направления. 

Во время второй партии Сергей доверил мне свою заветную мечту: переехать в Москву. Мечта эта была вполне осуществима. Надо было просто жениться на москвичке.  

- Смотри, - сказал он, - ты этих писателей всех знаешь, даже фамилий не буду называть.  Они там у себя, в областях, делали первые шаги, чего-то добивались, в Союз вступали, потом с женами разводились, а в Москве женились. Из Петрозаводска, из Архангельска, из Оренбурга, Барнаула, Иркутска, Кургана, Кирова… Да ты их знаешь. И дела у них пошли. Даже не от того, что ближе к кормушке, в Москве же общение, жизнь кипит.  В провинции задохнёшься, я тебе говорю. Болото. А вражда! Десять членов союза - три партии. Вон и у Чехова сёстры кричат: «В Москву, в Москву!». Я зимой путёвку в Переделкино возьму. Там близко ездить до центра на электричке. У меня и намётки есть. Пару редакторш в издательствах присмотрел. Они, я по глазам чувствую, не против. 

- Переспать с тобой? 

- Нет, по-серьёзному. Да вот, хоть и в твоём издательстве. Вот эта, которая у меня редактор. Немножко в годах, но годится. 

- Ты же говорил: не хочешь, чтоб книгу баба вела. 

- Так то книга. А тут жена. 

- И квартира? 

- И это надо. Или готовая, или кооператив. 

- Но твоя-то жена как? Теперешняя? - В этом месте я заколотил в угловую. И примеряясь к новому удару, заметил: - У меня все друзья женаты один раз. - Ударил. Промазал. 

Сергей вытер тряпкой набелённые мелом пальцы.  

- Понимаю. Тут же задаю ответные вопросы: А если женился по пьянке? А если дура оказалась? А если жить негде, коммуналка? Мне же писать надо! Если Бог талантом наградил, значит, надо реализовать. Так? Или не так? А если нет условий? Тёща сволочь, тесть пьёт и пилит. А если загуляла? А если ребёнка не хочет? 

- И это всё одна? 

- Нет, это варианты. У меня другое: у меня глухое непонимание, чем я занимаюсь. Ни во что не ставит. Напечатаюсь, показываю. Она: «А сколько заплатят?» Ты бы стал с такой жить? 

- Так ведь и меня пилит. Если с парнями с гонорара выпью. А кого не пилят? Такая у них обязанность.  Вчера перед кино случайно услышал, как этого, знаменитого, на втором, блатном этаже живёт, да знаешь, о ком говорю. 

- Знаю. И что? Баба пилит? Так она у него третья. Я на второй остановлюсь. Только надо всё рассчитать.  

- А как же любовь? 

- Любовь? А что важнее: любовь или литература? Искусство поглощает целиком.  Меня крепко вразумил один матёрый, ты должен знать, Фёдор Александрович, говорит: «Ты хотел быть писателем?» - Да. – «А зачем женился? А если женился, зачем ребёнок? Ты - писатель!»  Но мне-то вначале надо в Москву переехать. Там решать.  Нельзя время упускать, надо в литературу по уши, по макушку завинчиваться.  Старичок! Навсегда сказан афоризм: кадры решают всё. А для писателя что есть кадры? Окружение. Оно его вытащит, как свита короля. 

Тут и он промазал. 

Я благополучно и аккуратно закатил подряд три шарика и вышел в лидеры второй партии.  

- Ещё? - раззадорился Сергей. - А? Третья, контрольная! 

- Боюсь в разгон пойти, - отказался я. - Я человек заводной.  Контрольную давай отложим. У тебя два тут срока пребывания, у меня один.  Вообще давай считать, что ты победил.  

Да, биллиард, с его сверкающими на зелёном бархате шарами, мог и затянуть. Да и все другие игры, в которых Сергей был мастер.  

- А партийку в шах-маты, а?  

- Я в них не мастак, знаю только, что конь ходит буквой гэ. 

- Я тоже так: е-два, е-два.  

- «Шахматы - они вождям полезней», - отвечал я словами Маяковского. 

- «Нам бильярд, отращивает глаз», - продолжил Сергей. - Нет, шахматами не пренебрегай. Смотри, евреи далеко не дураки. Если им неохота землю пахать, стали умом зарабатывать. Чемпионы сплошь они. Карпов только резко возвысился, да ещё раньше Алёхин. Но шахматы - это комбинации, они комбинаторы. У них Остап Бендер икона.   

Больше в биллиардную я не ходил. А партнёром Сергея стал старичок-драматург, Сергей звал его Яшей, известный, кстати, драматург, который кормился идущими в театрах на периферии «датскими» постановками. Датскими, потому что к датам: Новый год, Восьмое марта, Первомай, Октябрьская.     

Но у них с Сергеем игры были на деньги.  

- Я его заставлю платить, - говорил Сергей. - Ишь, устроился: шары катает, а ему денежки каплют. Или капают? Что в лоб, что по лбу. Евреи, где можно деньгу сшибить, тут они. Я в нашем областном театре делал инсценировку, ходил туда, читал им для труппы. Роли уже даже расписывали. И что? Конечно, не поставили. Они и знали, что не поставят. Это я, Ваня такой, меня легко обмануть. Нет, они чужих не кормят. Много ли русских ставят? Чуть-чуть Шукшина, да Вампилова перед смертью. Отомщу, обставлю. Яша силён.   Запрещает по отчеству называть. Худой, вроде еле живой, а привык по Домам творчества ездить, везде же биллиарды, наблатыкался. Начали с рубля. Его, чувствую, затянуло. Пока я в минусе. Но это я его заманиваю. 

Владимир Крупин

______________________
Продолжение следует...







Поделиться новостью в соц сетях:

...<-назад в раздел

Видео



Документы

Руководство школ начало лишать отказников от термометрии права на очное образование!

Инструкция по противодействию термометрии, навязываемой каждому при входе в российские школы, которую ОУЗС опубликовал накануне, оказалась очень актуальной. Мы начали получать от родителей из разных регионов тревожные сигналы: руководство школ уже готово идти на крайние дискриминационно-карательные меры и лишает права на получение образования (гарантированного Конституцией) детей тех родителей, которые ...


Правовые основания отказа от принудительной вакцинации от ковид

Детальная инструкция в конце. Внимательно дочитайте до конца! Частью 3 статьи 37 Конституции РФ гарантированы права каждого на труд в условиях, отвечающих требованиям безопасности и гигиены, на вознаграждение за труд без какой бы то ни было дискриминации и не ниже установленного федеральным законом минимального размера оплаты труда, а также право на защиту от безработицы.


Юридическое заключение на проект федерального закона № 986679-7 «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации»

10 июля 2020 года в Государственную Думу Федерального Собрания Российской Федерации внесен проект федерального закона № 986679-7 «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации» (далее – законопроект). Согласно пояснительной записке законопроектом изменяется порядок отобрания ребенка у родителей (иных лиц, на попечении которых находится ребенок) при непосредственной угрозе его жизни или здоровью.


<<      
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
31 1 2 3 4 5 6
7 8 9 10 11 12 13
14 15 16 17 18 19 20
21 22 23 24 25 26 27
28 29 30 1 2 3 4
Фотогалерея
Полезно почитать

Тату для Тимура

2015 год, Крым, город Саки. Я на густонаселенном пляже арендовала лежак и молча любуюсь видом на море; время от времени названивает сын с бытовыми вопросами: «Мам, а где моя синяя футболка?» Пока я объясняю, со счета списывается стоимость трех футболок: роуминг. А когда вечереет, вижу гуляющего по пляжу мужчину, забинтованного с головы до пят.


Трагедия жизни Наследника Престола

Великий Князь Алексей Николаевич Романов (1904–1918) вошел в историю как Наследник Русского Престола, единственный и долгожданный сын Государя Императора Николая II. Он прожил совсем короткую жизнь – в день гибели Царской Семьи ему не исполнилось и 14-ти лет. Просиял он как ясная заря на рассвете новой истории России.


Громкая читка (продолжение)

И ещё на одно мероприятие для избранных я попал, благодаря Тендрякову, на экскурсию в знаменитые винные подвалы «Магарач». В переводе «стоянка осла». Знамениты они ещё и тем, что фашисты, долго жировавшие в Крыму, знали, конечно, о винных подвалах, искали их, но - великая честь ялтинцам - никто не выдал, где они.


Архимандрит Мелхиседек (Артюхин)
Rambler's Top100