Четверг, 21 Июня 2018 г.
Духовная мудрость

Митр.Агафангел
В настоящий исторический момент абсолютно все, происходящее в мире, имеет причины духовные, а последствия – апокалиптические! Без учета этого невозможно правильно понять суть происходящего. Всему православному миру, в том числе и России, брошен вызов глобализма. В этом понятии сконцентрирована вся мировая ложь, и обличение этой величайшей лжи нашего времени является на сегодняшний день главной задачей Православия... Нынешний процесс глобализации, несомненно, приведет к воцарению антихриста и кончине мира. Это мы должны свидетельствовать перед всеми...
Митр. Агафангел Одесский и Измаильский

Свт.Игнатий: не покусись
Отступление попущено Богом: не покусись остановить его немощною рукою твоею. Устранись, охранись от него сам: и этого с тебя достаточно. Ознакомься с духом времени, изучи его, чтоб по возможности избегнуть влияния его.
Свт. Игнатий (Брянчанинов)

Свт.Серафим о масонском экуменизме
В самом последнем истоке экуменического движения перед нами стоят не только исконные враги нашей Православной Церкви, но стоит отец всякой лжи и пагубы – диавол. В прежние века, возбуждая в Церкви всякие ереси, он хотел погубить Святую Церковь через смешение православных с еретиками. Это делает он и ныне через то же самое смешение посредством экуменизма с его неисчерпаемыми масонскими капиталами.
Свт. Серафим (Соболев) об апостасии

сщмч.Владимир о монархии
Священник не монархист не достоин стоять у Святого Престола, священник республиканец – всегда маловер. Монарх посвящается на власть Богом – президент получает власть от гордыни народной.
Сщмч. Владимир (Богоявленский), митрополит Киевский

Прп. Петр Дамаскин о Православии
Все упомянутое нами с начала слова (речь идет о добродетелях) без правой веры не приносит пользы, да и не бывает, как и вера без дел.
Прп. Петр Дамаскин

В кулуарах

Жизнь на ощупь: О трагедии утери традиций, православного предания в современном образе жизни
...Погруженный в окружающий хаос мировоззрений, представлений и традиций, современный христианин часто даже не представляет, каким образом выглядит человек, который воплощает в своей жизни церковные догматы и Евангельские заповеди. Кто-то пытается устроить свою жизнь по книгам, но в результате достигает...

Чем больше у людей привязанностей, привычек, тем легче бесам управлять ими: Исповедь бывшего «профессионального» и успешного мага
Когда мне было 17 лет, к нам в гости пришла женщина, экстрасенс. Лично знавшая Джуну Давиташвили и преподававшая безконтактное лечение руками. Она предложила мне совершить астральное путешествие. После 5-6минут ходьбы по комнате я и впрямь каким-то неведомым образом очутился вне тела…

Уничтожение русской души как сущность либерализма: Об эволюции русофобии в России
Либеральное сознание онтологически, глубинно, сущностно негативно относится к Православному кодексу нравственного поведения и враждебно к цивилизационной роли Русского мира. И ничто так не отделяет настоящего либерала от России, как учение Иисуса Христа с Его проповедью любви к ближнему...

Документы
читать дальше...

Корреспонденция
читать дальше...



Архимандрит Мелхиседек Артюхин
Царская Голгофа: 78 дней до Екатеринбургского злодеяния

2018-05-04.1.jpg

30 апреля 1918 года Государь с семьей и слугами прибыли в Екатеринбург. Им оставалось жить чуть больше двух месяцев

Сто лет тому назад, 30 апреля 1918 года, большевики доставили в Екатеринбург Императора и Императрицу Александру Феодоровну, Великую Княжну Марию Николаевну, а также сопровождавших их лиц: князя В.А. Долгорукого, доктора Е.С. Боткина, камердинера Т.И. Чемодурова, лакея И.И. Седнева и комнатную девушку А.С. Демидову. Царская Чета, Боткин, Чемодуров, Седнев и Демидова были помещены в Ипатьевский дом, а князь Долгорукий - в тюрьму.

К весне 1918 года политическая ситуация начала меняться не в пользу кайзеровской Германии. Брестский мир не принёс немцам желаемого результата. В германской армии с каждым днём набирали силу пацифистские тенденции, чувствовался разлагающийся дух большевистской пропаганды. В германском военном руководстве всерьёз задумались о замене большевиков.

Наилучшим выходом для Берлина стало бы признание Брестского мира Императором Николаем II или Великим Князем Михаилом Александровичем, который в то время содержался в тюремной пермской больнице. 25 марта 1918 г. Великого Князя неожиданно освободили и разрешили жить с личным секретарем в гостинице. По всей видимости, германцами ему были сделаны предложения о легализации Брестского пакта. Однако Великий Князь Михаил Александрович ответил на них категорическим отказом, что сыграло не последнюю роль в его мученической кончине. Что касается Государя, то в Берлине прекрасно знали его непримиримую позицию по вопросу сепаратного мира. 

Высокопоставленный российский дипломат Г.Н. Михайловский, который был близок к монархическим германофильским кругам, вспоминал: «Я не исключаю того, что велись весьма деликатные переговоры немцев с самим Николаем II насчет его взглядов на будущую русско-немецкую дружбу, и что ответ Царя их не вполне удовлетворил». Информированные источники в правой русской эмиграции утверждали, что представители германских правящих кругов в 1918 г. под видом сотрудников Красного Креста посетили Тобольск и предлагали Императору Николаю II подписать договор о сепаратном мире с Германией, обещая за это немедленное освобождение его и его Семьи. Однако Государь категорически отказался вступать с германцами в какие-либо соглашения.

Германское руководство опасалось, что монархию могут восстановить русские национальные силы при помощи государств Антанты. Поэтому кайзеровскому правительству было небезразлично, в чьих руках будут находиться Император Николай II и Наследник Цесаревич.

2018-05-04.2.jpg
Император Николай II

Перевод Императорской Семьи в Германию в качестве почётных пленных, с одной стороны, означал окончательную победу Германии над Россией, а с другой - давал германцам возможность политических интриг и манипуляций вокруг русского Царя и Наследника. Как верно отмечал Н.А. Соколов, немцы решили вывезти из Тобольска Царскую Семью, «когда опасность их интересам стала реальной. Цель увоза, несомненно, носила политический характер. Но она была не положительная, а отрицательная: не допустить, чтобы Государь оказался в обстановке, опасной для немцев».

Германская большая игра вокруг Царской Семьи, начавшаяся весной 1918 г., отражала острую борьбу внутри политической верхушки рейха и во многом являлась следствием попытки германского верховного командования взять контроль над страной в свои руки. П.Н. Милюков утверждал следователю Н.А. Соколову, что «немцы или желали, или даже пытались реально спасти Царя и Наследника, причем я лично усматривал тогда в этом и политическое значение - их нежелание, чтобы какие-либо элементы, враждебные им, воспользовались личностью Николая Александровича и Его Сына».

В апреле 1918 г. в Москву прибыл новый германский посол граф Вильгельм фон Мирбах. Совокупность имеющихся исторических источников позволяют сделать вывод, что Мирбах потребовал от председателя ВЦИК Я.М. Свердлова и главы Совнаркома В.И. Ульянова (Ленина) вывезти Царскую Семью из Тобольска либо в Петроград, либо в Москву. Мирбах довел требование Вильгельма II до Свердлова, Ленина и Чичерина: «Его Величество желает, чтобы продолжались усилия, направленные на освобождение Семьи и вывоз ее в рейх. При любых обстоятельствах немецкая принцесса и ее дети, в том числе Наследник, как неотделимый от матери, не могут быть оставлены на произвол судьбы». Иными словами, Мирбах дал понять, что германская сторона еще сможет смириться с убийством Царя, но не потерпит никакого насилия над членами его Семьи. Не этим ли объясняется, что в июле 1918 г. большевики объявили только об убийстве Императора Николая II, чья «семья эвакуирована в надежное место»? Свердлов ответил Мирбаху, что он сделает все, чтобы выполнить его требование и доставить всю Царскую Семью в Москву, но отвечать за результаты не может, «так как власть на местах не даёт возможность настаивать».

Сразу же после разговора с Мирбахом, Я. Свердлов приступил к разработке плана, целью которого было недопущение перевоза Государя в одну из столиц. Для этого Свердлов вызвал из Уфы комиссара В.В. Яковлева (К.А. Мячина), известного ему еще по террористической деятельности в 1905-1907 гг. Свердлов решил поместить Царскую Семью в Екатеринбурге, находившимся под контролем его ставленников. Свердлов чрезвычайно спешил с вывозом Царской Семьи, указывая, что скоро начнется распутица, и придется ждать пароходного сообщения до Тюмени. Причины этой спешки понятны: в случае перевозки Царской Семьи водным путем Свердлову было бы чрезвычайно трудно объяснить причину её задержания «своеволием» уральцев.

Внешне Свердлов делал всё, чтобы создать впечатление, что он выполняет требование Мирбаха. 1 апреля 1918 г. состоялось заседание Президиума ВЦИК, которое постановило «немедленно перевести всех арестованных в Москву». Но уже 6 апреля 1918 г. тот же Президиум вынес другое решение: «о переводе всех арестованных» из Тобольска на Урал. При этом постановление о перевозе Царя в Москву не подлежало оглашению, а о перевозе Царской Семьи в Екатеринбург были осведомлены все члены Уралсовета.

2018-05-04.jpg

Как только Свердлов получил известие о том, что его ставленник матрос-большевик П.Д. Хохряков стал председателем тобольского Совета, он послал в Екатеринбург телеграмму, с извещением:

Мы поручили перевезти Николая на Урал. Наше мнение: пока поместите его в Екатеринбурге. Решите сами, устроить его в тюрьме или же приспособить какой-нибудь особняк. Без нашего указания из Екатеринбурга никуда его не увозите. Задача Яковлева - доставить Николая в Екатеринбург живым и сдать его Пред. Белобородову или Голощекину. Яковлеву даны самые точные и подробные инструкции. Все, что необходимо сделайте.

Сверлов разъяснил Яковлеву, что он должен придавать всей операции особую таинственность, но таким образом, чтобы у всех в Тобольске сложилось уверенность, что Царскую Семью вывозят в Москву, а затем за границу. На самом деле Яковлев должен был доставить Царскую Семью в Екатеринбург и сдать местным властям. Яковлев должен был играть роль человека всеми силами стремившегося выполнить задание Свердлова, но не сумевший этого сделать из-за противодействия «своевольных» уральцев. Для того, чтобы это «своеволие» выглядело бы натуральней, уральские большевики были ознакомлены только с постановлением президиума ВЦИК от 6 апреля 1918 г., то есть о том, что Император Николай II должен содержаться в Екатеринбурге. Только Шая Голощёкин знал о существовании другого постановления, что Императора следует везти в Москву. В этой двусмысленности изначально была заложена конфликтная ситуация между Яковлевым и уральцами, которую сознательно создал Свердлов.

Знал ли Ленин об этой игре Свердлова? Вполне возможно, что и не знал, или знал, но не всё. Когда Свердлов выстраивал свою сложную игру с «самоуправством уральцев», Ленин два часа о чём-то разговаривал с Екатеринбургом, сначала один, а потом - со Свердловым. Зафиксированы переговоры членов Екатеринбургского областного совета с Совнаркомом о пути следования поезда с Императором Николаем II. Причём уральцы, обращаясь в СНК, жаловались на позицию Свердлова. Важным свидетельством являются показания германского консула Вальтера Бартельса, который в действительности был легальным резидентом германской разведки. 10 июня 1921 г. в Берлине он сообщил следователю Н.А. Соколову: «Между королём Испании и императором Вильгельмом происходили через специальных курьеров совершенно секретные переговоры, имевшие в виду спасение русского Царя и Его Семьи. В результате этих переговоров через графа Мирбаха последовало требование к Ленину об освобождении Государя Императора и Его Семьи. Ему, Бартельсу, положительно известно, что Лениным было собрано специальное заседание “комиссаров”, в котором большинство примкнуло к точке зрения Ленина о возможности освобождения Государя Императора и Его Семьи. Такому решению большинства воспротивилась другая партия во главе со Свердловым, причем Бартельс, называя ее, употребил выражение: “еврейская” партия. Г. Бартельсу известно, что после того, как состоялось решение комиссаров, враждебная этому решению партия тайно отправила своих людей в Екатеринбург, и там произошло убийство Царя и Его Семьи».

22 апреля 1918 г. отряд комиссара В.В. Яковлева прибыл в Тобольск. Жильяр отмечал в своём дневнике, что в приезде Яковлева «чувствуется неопределенная, но очень действенная угроза». Узнав о приезде комиссара, Царские Дети решили, что у них будет проведён обыск, и «сожгли все письма, а Мария и Анастасия даже свои дневники». Государыня записала в дневнике за 9 (22) апреля: «Жгла письма, приводила в порядок документы».

12 (25) апреля Яковлев сообщил Кобылинскому о предстоящем увозе Государя. Полковник ответил, что пока он жив, то не даст никуда отвести Царскую Семью, если не будет уверен в её безопасности. Тогда Яковлев показал ему свои документы, мандаты и секретные инструкции. Е.С. Боткин уверял: «Советы обещали германцам освободить Царскую Семью, но немцы проявили тактичность и просили её не жить у них в стране. Нас, таким образом, отправят в Англию. Одновременно, чтобы успокоить народные массы, мы должны проследовать через Москву, где будет иметь место короткий суд над Императором. Он будет признан виновным во всем, в чём захотят революционеры, и его приговорят к высылке в Англию». Нет сомнения, что в секретных инструкциях было написано о вывозе Царской Семьи в Москву, а затем за границу. Об этом же говорят воспоминания Т.Е. Мельник (Боткиной): «Яковлев приехал, чтобы повезти по приказанию Ленина Их Величества на суд в Москву. Кобылинский ходил бодрый и веселый, и сам сказал мне, уже после отъезда: Какой там суд, никакого суда не будет, а их прямо из Москвы повезут на Петроград, Финляндию, Швецию и Норвегию».

2018-05-04.3.jpg
 Памятник "Царские Дети", посвященный убитым детям последнего российского императора Николая II 
в монастыре Святых Царственных Страстотерпцев на Ганиной Яме. 

Предполагая в Яковлеве германского агента, Государь встретил его настороженно и категорически отказался куда-либо ехать. На это комиссар заметил, что он обязан выполнить приказ даже силой: «Вы можете быть спокойны. За Вашу жизнь я отвечаю головой. Если Вы не хотите ехать один, можете ехать с кем хотите». Узнав, что его собираются вести в Москву, Государь сказал: «Ну это они хотят, чтобы я подписался под Брестским договором. Но я лучше дам себе отсечь руку, чем сделаю это». Н.А. Соколов писал: «Государь правильно понял Яковлева. Скрываясь под маской большевика, он пытался увезти Царя и Наследника, выполняя немецкую волю. Но не Царя спасали немцы, а свои интересы». Однако Н.А. Соколов ошибался: не немецкую волю выполнял Яковлев, но волю Янкеля Свердлова.

Вскоре весть о предстоящем отъезде Государя облетела «Дом Свободы». Она произвела гнетущее впечатление на всех, но в особенности на Государыню. Для неё встал мучительный выбор: либо оставаться с больным сыном, либо уехать вместе с супругом. Императрица Александра Феодоровна сказала П. Жильяру, что она в первый раз в жизни не знает, как ей поступать. Наконец, она решилась: «Я уеду с Государем; вверяю вам Алексея. Через минуту вернулся Государь; Государыня бросилась к нему со словами: “Это решено - я поеду с тобой, и с тобой поедет Мария”. Государь сказал: “Хорошо, если ты этого хочешь”».

Последнюю ночь перед отъездом Государь записал в дневнике: «Грустно провели вечер, ночью, конечно, никто не спал»[1].

П. Жильяр отмечал, что «Государь и Государыня были серьёзны и сосредоточены. Чувствовалось, что они готовы всем пожертвовать, в том числе и жизнью, если Господь, в неисповедимых путях Своих, потребует этого для спасения страны».

На рассвете 26 апреля к «Дому Свободы» были поданы сибирские «кошевы» - плетёные тележки на длинных дрожинах, одна из которых была крытая. В пять часов утра на крыльце появились Государь с Государыней, Великие Княжны и вся свита.

Государь подошёл к каждой из дочерей и перекрестил их. Затем он простился с полковником Кобылинским, обнял его и поцеловал. Императрица произнесла: «Берегите Алексея». Повозки тронулись, выехали за ворота «Дома Свободы», которые с шумом захлопнулись. Е.С. Кобылинский вспоминал: «Уехали, и создалось чувство какой-то тоски, уныния, грусти. Это чувство замечалось и у солдат. Они сразу стали много сердечнее относиться к детям».

Несмотря на ранний час и полную секретность отъезда, несколько десятков тоболяков собралось возле губернаторского дома, чтобы проводить уезжающего Царя. По чьей-то команде они были рассеяны.

Яковлев делал всё, чтобы вокруг отъезда Царя создавалась обстановка нервозности. По этой причине уральцы решили, что Яковлев хочет увезти Государя неизвестно куда. Естественно, они стали принимать меры по недопущению этого. При этом «уральцы» просто не могли себе представить, что Яковлев ведет двойную игру по сценарию Свердлова, согласно которому действия «самостоятельных» уральских отрядов должны были «заставить» Яковлева доставить Царя в Екатеринбург.

Путь Царственных узников от Тобольска до Тюмени, где их ожидал поезд, проходил в тяжёлых условиях. Нужно было пройти в распутицу около 300 км. Император Николай II писал в своем дневнике 26 апреля: «Погода была холодная с неприятным ветром, дорога очень тяжелая и страшно тряская от подмерзшей колеи. Переехали Иртыш через довольно глубокую воду. Имели четыре перепряжки, сделав в первый день 130 верст. На ночлег приехали в село Иевлево. Поместили в большом чистом доме; спали на своих койках крепко».

Государь физически сильный и выносливый дорогу переносил легко. По дороге он часто беседовал с Яковлевым. Кучер, правивший повозкой, вспоминал: «Государь с Яковлевым вели беседы на политические темы, спорили между собой. Кучер говорил, что Яковлев “вертел” Царя, а Царь ему “не поддавался”». Яковлев отмечал, что в дороге, проезжая мимо какой-нибудь церкви, Император Николай II «очень богомольный, всегда в таких случаях крестился». Но другие пассажиры, особенно Государыня, дорогу переносили тяжело. 26 апреля Императрица записала в дневнике: «Смертельная усталость, боль во всем теле».

В дороге проявилась трогательная любовь русского крестьянина к Царю. Д.М. Чудинов, командир отряда, обезпечивающего перевоз Царской Четы, вспоминал остановку в одной из сибирских деревень: «Пока перепрягали лошадей, минут 5-7, вокруг меня собралась вся деревня - и стар, и млад. Один старик с большой седой бородой особенно пристал ко мне: - Паря, ты уж будь добр, скажи, Бога ради, куда это Царя-Батюшку везут? В Москву што-ль? - В Москву, дедушка, в Москву. Отъезжая, слышу слова старика: - Ну, слава Тебе, Господи, теперь будет порядок. Не доезжая к станку, сразу видно, что крестьяне откуда-то уже знают, что везут Романовых. На улицу вышли почти все жители».

В Покровском Государь вышел из повозки, пока перепрягали лошадей. Государь обратился к крестьянину, который вез его от Тобольска: «”Что же, дядя, лошадки-то эти твои?” Тот снял шапку и низко поклонился, а на глазах у него были слёзы. Он ответил: “Да, Царь-Батюшка, это лошадки-то мои, вот Господь привёл провести Вас на моих родных”». Государь поблагодарил крестьянина и пошел садиться на другую подводу. Матвеев подошел к мужику, который не прекращал плакать, и спросил его: «“Что же ты, старый, плачешь-то?” Он ответил мне: “Что как же, батюшка, мне не плакать, ведь смотри, вот Господь привел провести на моих-то лошадках самого Царя-Батюшку”».

Вечером 27 апреля Царская Чета и сопровождающие ее лица, окруженные кавалеристами, въехали в г. Тюмень. Утомленные нелёгкой дорогой путники вошли в уже подготовленный для них поезд. Государь записал в дневнике: «Приятно было попасть в поезд, хотя и не очень чистый. Сами мы и наши вещи имели отчаянно грязный вид. Легли спать в 10 часов, не раздеваясь».

В Тюмени Свердлов по телеграфу сообщил Яковлеву: «Поезжай в Омск. Явись к председателю совдепа Косареву Владимиру, вези все конспиративно, дальнейшие указания дам в Омске. Двигай». Яковлев вызвал начальника станции и указал ему: «Мы меняем направление, но должны скрыть от всех, что поедем в сторону Омска».

Между тем дежурный по Уральскому совету ждал телеграфного подтверждения выхода поезда из Тюмени на Екатеринбург. Но сообщения об этом не поступало. Только в 10 ч. утра уральцам стало известно, что поезд ушёл в омском направлении. Яковлев не мог не понимать, что его действия будут восприняты уральцами как похищение им Императора Николая II. Но Яковлев именно такого впечатления и добивался. 28 апреля председатель Уралоблсовета А.Г. Белобородов разослал по крупным населенным пунктам Сибири телеграмму, в которой объявлял Яковлева вне закона и приказывал: «Арестованные вместе с Николаем Романовым должны быть доставлены в Екатеринбург и сданы облсовету». Аналогичная телеграмма была послана председателем Уралсовета А.Г. Белобородовым Свердлову. Как только Белобородов объявил Яковлева вне закона, Свердлов немедленно сообщил в Екатеринбург, что ВЦИК изменил свое решение и постановил везти Императора Николая II вместо Екатеринбурга в Москву. Естественно, Свердлов не стал вдаваться в подробности, что такое решение уже существовало с 1 апреля и действовало параллельно с принятым решением о Екатеринбурге. 29 апреля 1918 г. Уральский областной совет послал Свердлову ответную телеграмму, в которой указывал, что «изменяя своё решение, ЦИК преднамеренно или нет, но всё-таки третирует Облсовет, ставя нас в невозможное ложное положение. Единственным выходом создавшегося положения считаем отдачу вами распоряжения возвращения поезда в Екатеринбург». Между тем Яковлев прибыл в Омск, где встретился со своим старым знакомым, председателем Омского совета В.М. Косаревым. В Омске Яковлев получил телеграмму из Екатеринбурга «о нежелании пропустить Государя в Москву и требованием сдать Государя Екатеринбургскому совету». То, чего добивался Свердлов, произошло: теперь он мог направлять поезд с Государем в Екатеринбург, мотивируя это решением Уралоблсовета. Ночью 29 апреля поезд двинулся в обратный путь на Екатеринбург.

Царственные Узники и их спутники, конечно, не знали о тех маневрах, что предпринимал комиссар Яковлев. Усталые от тяжёлой дороги из Тобольска в Тюмень, они легли спать, не раздеваясь, и проснулись поздним утром. К своему удивлению, они поняли, что состав двигается в Омск. Однако утром 29 апреля поезд вновь отправился в обратном направлении. «Начали догадываться, - писал Государь в дневнике, - куда нас везут после Омска? На Москву или на Владивосток? Комиссары, конечно, ничего не говорили». По пути следования у одного из вагонов загорелась ось. Поезд пришлось остановить. Пока заменяли колеса, Император, Императрица и все пассажиры гуляли довольно далеко в поле в сопровождении комиссара Яковлева.

30 апреля 1918 г. в 8 ч. 40 м. утра поезд прибыл в Екатеринбург. По словам Яковлева, когда поезд прибыл в Екатеринбург, то «екатеринбургские платформы были запружены народом», от которого раздавались призывы расправиться с Романовыми. Ситуация стала настолько угрожающей, что Яковлеву пришлось приготовить пулемёты. Воспользовавшись тем, что проходящий товарный состав отделил «царский» поезд, Яковлев увёл его «в безчисленные пути Екатеринбургской станции, а через 15 минут мы были в полной безопасности на Екатеринбурге-2».

Этот рассказ Яковлева далёк от действительности. В воспоминаниях будущего комиссара Ипатьевского дома А.Д. Авдеева и члена Уралсовета П.М. Быкова ситуация описывается совершенно по-другому. Авдеев отмечает, что Царская Семья изначально указывала, что Царскую Чету привезли на глухую станцию «Екатеринбург-3», «чтобы отвлечь внимание публики, ожидавшей на главном вокзале». А П.М. Быков указывает: «Уралсовет перевод Романовых в Екатеринбург держал в тайне. Однако сведения о приезде Романовых распространились по городу, и на ст. Екатеринбург-1, где остановился поезд, и к дому, куда должны были поместить бывшего царя, начали стекаться любопытные. Тогда поезд передвинули вновь на ст. Екатеринбург-2».

Для Государя остановка в Екатеринбурге оказалась полной неожиданностью. До самого последнего момента он был убежден, что его везут в Москву. Когда Государю стало известно, что конечная остановка будет в Екатеринбурге, он понял, что это - ловушка. Около 15 ч. в вагон вошел Белобородов и передал Яковлеву следующий документ: «Расписка. 1918 г. апреля 30 дня, я нижеподписавшийся Председатель Уральского Областного Совета Раб. Кр.[тьянских] и Солд.[атских] депутатов Александр Григорьевич Белобородов получил от комиссара Всероссийского Центрального комитета Василия Васильевича Яковлева доставленных им из Тобольска: 1) бывшего царя Николая Александровича Романова, 2) бывшую царицу Александру Федоровну Романову и 3) бывшую великую княгиню (так!) Марию Николаевну Романову для содержания под стражей в г. Екатеринбурге. А. Белобородов, член Обл. Исполн. Комитета Б. Дидковский».

2018-05-05.jpg
Памятник семье Императора Николая II в Серафимо-Дивеевском монастыре.

Император Николай II вышел из вагона, подал руку Государыне, потом Великой Княжне Марии Николаевне. Было серое весеннее уральское утро. Шёл мелкий дождик. Кроме Белобородова, прибывших ожидали Дидковский, Голощёкин и Авдеев. Яковлев подошел к Белобородову и назвал по именам Государя, Государыню и Великую Княжну Марию Николаевну. Их посадили в первый автомобиль. По тихим нелюдным улицам поехали по Вознесенскому проспекту к Ипатьевскому дому. Он уже был обнесен высоким забором. Шая Голощёкин вышел из автомобиля, из первого автомобиля вышли Царь, Царица и Великая Княжна. Голощёкин заявил Государю: «Гражданин Романов, Вы можете войти». Вслед за Государем в дом были пропущены Императрица Александра Федоровна, Великая Княжна Мария Николаевна, доктор Е.С. Боткин, А.С. Демидова и Т.И. Чемодуров. Князь В.А. Долгоруков был немедленно заключен в Екатеринбургскую тюрьму. Вокруг дома собралась большая толпа. Голощёкин раздражённо крикнул: «Чрезвычайка, чего вы смотрите?». Народ был разогнан.

Как верно писал следователь Н.А. Соколов: «Нельзя думать, что Екатеринбург самовольно не подчинился Москве и сам задержал Государя. Подписывая одной рукой полномочия Яковлева, Свердлов другой рукой подписывал иное. Задержала Царя в Екатеринбурге, конечно, Москва. Свердлов обманывал немцев, ссылаясь на мнимый предлог неповиновения Екатеринбурга».

То же самое писал и другой участник расследования убийства Царской Семьи П.П. Булыгин: «Большевики перехитрили немцев, и Свердлов одной рукой, исполняя требование графа Мирбаха о вывозе из Тобольска Государя, другой делал свое заранее решенное дело - отправляя Войкова и Сафарова для подготовки Екатеринбурга к задержанию вывозимого немцами Государя».

Впрочем, немцы не очень безпокоились по поводу вынужденной остановки Царя в Екатеринбурге. На начало 1918 г. в городе находилось 22 тыс. бывших германо-австро-венгерских военнопленных, 4 тыс. из них по приказу германского командования были включены в состав Красной армии под командованием своих офицеров. Опираясь на такую мощную силу, немцы могли быть спокойны за сохранение своего контроля над Царской Семьёй. Так что Берлин на время прекратил свои требования о доставке Царя в Москву.

Примечательно, что как только Государь оказался в Екатеринбурге, Белобородов испрашивал у Свердлова: «Сегодня 30 апреля в 11 часов Петроградского времени я принял от комиссара Яковлева бывшего царя Николая Романова, бывшую царицу Александру и их дочь Марию Николаевну. Все они помещены в особняке, охраняемом караулом. Ваши запросы и разъяснения телеграфируйте нам». «Разъяснения» не заставили себя долго ждать: 3 мая Свердлов телеграфировал уральцам: «Предлагаю содержать Николая самым строгим порядком».

До Екатеринбургского злодеяния оставалось 78 дней.

2018-05-04.4.jpg

1 мая (18 апреля по ст. стилю) 1918 г. - Великая Среда Страстной Седмицы. Царскую Семью по приезду в Екатеринбург поселили в доме Ипатьева

После тяжелой изнурительной дороги из Тобольска в Екатеринбург Царская Чета и ее спутники очень устали. 18 апреля (1 мая) в дневнике Государя отмечается: «Выспались великолепно. Пили чай в 9 часов. Аликс осталась лежать, чтобы отдохнуть от всего перенесенного». Государыню мучили боли в сердце и голове. Великая Княжна Мария Николаевна читала своей Августейшей матери «Духовное Чтение».

Царская Чета была доставлена в Екатеринбург в разгар нового праздника «Первомая», официально именуемого праздником «Освобожденного Труда», который по времени совпадал с Вальпургиевой ночью. Войдя в дом, Государыня поставила на одном из оконных косяков свой любимый знак гамматического креста, и сделала надпись: «17/30 апреля 1918 года».

Государь, Государыня и Великая Княжна Мария Николаевна были помещены в особняк № 49, расположенный в Екатеринбурге на углу Вознесенского проспекта и Вознесенского переулка, владельцем которого был Н.Н. Ипатьев. Примечательно, что тюремщики заранее объявили Государю, что его помещают именно в дом Ипатьева. Николай II записал в своем дневнике, что они со станции поехали в «приготовленный для нас дом — Ипатьева». Вскоре ему было присвоено зловещее имя Дома особого назначения. Первые впечатления о новом месте пребывания Государь отразил в дневнике: «Дом хороший, чистый. Нам были отведены четыре большие комнаты: спальня угловая, рядом столовая с окнами в садик и с видом на низменную часть города и, наконец, просторная зала с аркой без дверей».

Ипатьевский дом был окружён длинным дощатым трехметровым забором. Позже позади этого забора был построен второй, так, что они оба образовывали двойное окружение Ипатьевского дома, полностью скрывая его от посторонних глаз. Когда Царская Семья вошла в дом, она была подвергнута обыску. Государь писал в дневнике, что «осмотр был подобный таможенному, такой строгий, вплоть до последнего пузырька походной аптечки Аликс. Это меня взорвало, и я резко высказал свое мнение комиссару».

2018-05-04.5.jpg
Дом Ипатьева, не сохранившийся до наших дней, в подвале которого (внизу слева), была расстреляна царская семья. 

Т.И. Чемодуров вспоминал, что обыск проводил Б.В. Дидковский и А.Д. Авдеев, причём один из них «выхватил ридикюль из рук Государыни и вызвал этим замечание Государя: “До сих пор я имел дело с честными и порядочными людьми”. На это замечание Дидковский резко ответил: “Прошу не забывать, что вы находитесь под следствием и арестом».

1 мая оказалось, что, несмотря на то, что «дом хороший, чистый», он плохо подготовлен к проживанию: не работали канализация и водопровод. В дневнике Царя отмечается: «Хотелось вымыться в отличной ванне, но водопровод не действовал, а воду в бочке не могли привезти. Это скучно, так как чувство чистоплотности у меня страдало». У екатеринбургского совдепа было достаточно времени, чтобы устранить эти неисправности. Их возникновение довольно странно, так как дом Ипатьева до размещения в нем Царственных Узников был жилым. В первый же день пребывания в Ипатьевском доме Царская Семья столкнулась и с первыми притеснениями. Император Николай II записал в дневнике: «В садик сегодня выйти не позволили! Погода стояла чудная, солнце светило ярко, было 150 в тени, дышал воздухом в открытую форточку».

На 1918 г. в Екатеринбурге насчитывалось немногим более 80 тыс. жителей. Когда фронт развалился, то Екатеринбург захлестнула волна дезертиров. Постоянные экспроприации, насилия и расстрелы, чинимые над мирными жителями большевиками, сделались в 1918 г. обычным явлением. Кроме того, Екатеринбург был охвачен уголовным террором. В.П. Аничков вспоминал: «В Екатеринбург из Кронштадта прибыла сотня матросов, «красы и гордости Русской революции». Начались обыски по квартирам. Производились они почти всегда ночью, часов с одиннадцати. Храбрые вояки врывались в квартиры с ружьями наперевес и начинали все перерывать. Обыватели абсолютно не знали, что можно было держать, а что — нельзя. Официально искалось оружие, но брали обычно все, что нравилось. Сопротивлявшихся или тащили в совдеп, или, что еще было редкостью, пристреливали на месте».

Одновременно в столице «Красного Урала» спокойно уживалась бывшая Николаевская академия Генерального штаба, переименованная в Военную академию Рабоче-крестьянской Красной армии. В марте 1918 г. она по приказу Л.Д. Троцкого была эвакуирована из Петрограда в Екатеринбург и насчитывала около 300 слушателей. Нахождение Академии в Екатеринбурге по времени почти полностью совпало с пребыванием там Царской Семьи и ее убийству.

2018-05-04.6.jpg
Памятник в Екатеринбурге на месте убийства Царской Семьи. 

1 мая улицы и площади города оглашались революционными песнями, пьяными криками и ночью светились от многочисленных иллюминаций, кинематографы были переполнены, в них шли митинги-концерты. Закладывались основы будущих первомайских демонстраций. Звуки Первомая долетали и до окон Ипатьевского дома. Словно отвечая на них, Царская Чета ежедневно читала Евангелие, ведь шла Страстная Неделя. Императрица Александра Феодоровна отмечала в своём дневнике: «Н. читал нам в течение дня Евангелие». Государь так же писал о своем чтении Евангелия: «По утрам и вечерам Св. Евангелие вслух в спальне».

Государь отмечал в дневнике: «Разместились следующим образом: Аликс, Мария и я втроем в спальне, уборная общая, в столовой — Н. Демидова, в зале — Боткин, Чемодуров и Седнев. Около подъезда — комната караульного офицера. Караул помещался в двух комнатах около столовой. Чтобы идти в ванную и WC, нужно было проходить мимо часового дверей караульного помещения. Вокруг дома построен очень высокий дощатый забор в двух саженях от окон: там стояла цепь часовых, в садике тоже».

Великая Княжна Мария Николаевна писала З.С. Толстой: «Устроились пока хорошо. Домик маленький, но чистый, жаль, что в городе, потом сад совсем маленький. Когда приедут другие, не знаю, как мы устроимся, комнат не очень много. Я живу с Папой и Мамой в одной». В другом письме, написанном Марией Николаевной Великой Княжне Ольге Николаевне в Тобольск, говорится: «Пишу тебе, сидя у Папà на койке. Мамà еще лежит, т. к. очень устала и сердце… Спали мы втроем в белой уютной комнате с четырьмя большими окнами. Солнце светит так, как у нас в зале. Открыта форточка, и слышно чириканье птичек. Кругом деревянный забор, только видим кресты на куполах церквей, стоящих на площади».

1 мая председатель Уралоблсовета А.Г. Белобородов сообщал в Москву Я. Свердлову: «Романовы содержатся под строгим арестом, свидания абсолютно посторонним не разрешаются. Челядь и Боткин на одном положении с арестованными. Князь Василий Долгорукий, епископ Гермоген — нами арестованы».

Уже к 1 мая была выработана так называемая «Инструкция по ДОНу», устанавливавшая арестантский режим, которому подвергались «а) сам б. царь и его семья, б) и те лица, которые изъявят свое желание разделить с ним его положение». Инструкция предусматривала, что «с момента перехода лиц в ведение областного Совета, всякое свободное сообщение их с волей прекращается. Прекращается точно так же и свободное сношение с Романовыми, каких бы то ни было лиц, находящихся на свободе». Инструкция запрещала вести любые посторонние разговоры с Заключёнными, а также отвечать на вопросы заключённых. Запрещались любые контакты с «посторонними лицами» и любые свидания.

Прогулки разрешались ежедневно на установленный комендантом срок. На деле это разрешение часто нарушалось. «На прогулку выходят все вместе. Перед тем, как вывести заключенных на прогулку, комендант дает приказание усилить караул на месте прогулки расстановкой постовых во все углы прогульного двора, а также на балконе». Прогулка по саду «разрешалась только 1 раз в день, в течение 10-15 минут; во время прогулки весь сад оцеплялся караулом». Вся переписка перлюстрировалась «лицом, специально уполномоченным на это президиумом областного Совета». Т.И. Чемодуров свидетельствовал: «В Ипатьевском доме режим был установлен крайне тяжелый и отношение охраны прямо возмутительное, но Государь, Государыня и Великая Княжна Мария Николаевна относились ко всему происходившему по наружности спокойно и как бы не замечали окружающих лиц и их поступков».

До убийства оставалось 77 дней.

2018-05-04.7.jpg

2 мая (19 апреля по ст. стилю) 1918 г. - Великий Четверг. Император Николай II занес в дневник: «День просто отличный, ветреный, пыль носилась по всему городу, солнце жгло в окна. Продолжал чтение Библии»

В 14 часов принесли завтра (так тогда назывался обед). Чемодуров также вспоминал, что еда для Царской Семьи была плохого качества: «утром вся семья пила чай; к чаю подавался чёрный хлеб, оставшийся от вчерашнего дня; часа в 2 обед, который присылали уже готовым из местного Совета Р. Д.; обед состоял из мясного супа и жаркого; на второе чаще всего подавались котлеты. К ужину подавались те же блюда, что и к обеду».

Однако в дневнике Государя по поводу качества еды нет никаких претензий. Еду готовили в одной из гостиничных кухмистерских Екатеринбурга. Р. Вильтон утверждает, что ею ведал некий Виленский, друг Голощёкина. Пища доставлялась в Ипатьевский дом в холодном виде, после чего разогревалась на кухне и подавалась к столу. Часто привоз еды задерживался, отчего обедали с опозданием. Лишь когда в Ипатьевский дом был доставлен повар И.М. Харитонов, то стали готовить непосредственно в самом доме.

После обеда Государь и Великая Княжна Мария Николаевна час погуляли в садике. Государыня оставалась в постели, так как ее мучили головные боли и сердце. Государь с Дочерью качались на качелях, гуляли по саду.

Первоначальный состав охраны Дома особого назначения сильно отличался от последующего караула из сысертских и злокаевских рабочих. В.Ю. Момот приводит следующие данные о первоначальной охране Ипатьевского дома: «Охрану семьи бывшего Императора осуществляли солдаты 1-го Уральского стрелкового полка, сформированного в Екатеринбурге в марте 1918 года. Командиром полка был назначен полковник Иван Иванович Браницкий. К началу Первой мировой войны он был в звании капитана и проходил службу в 60-м пехотном полку. Участник боевых действий, он получил звание полковника после сентября 1916 года. На командные должности Браницкий назначал только боевых офицеров. Его заместителем по строевой части стал капитан Иван Сергеевич Павлищев, а секретарем штаба полка был поручик Малютин».

Один из ветеранов этого полка В.И. Хлебутин в 1959 г. вспоминал, что на командирские должности в полку приглашали офицеров старой армии. Государь свободно беседовал с ними. Примечательно, что офицеры охраны нарушали строгое указание инструкции по ДОНу, запрещавшее общение с узниками. Этот караул, нёсший службу в Ипатьевском доме, состоял из бывших фронтовиков и был неизменно предупредительным в отношении Государя и его Семьи.

2018-05-04.8.jpg
Екатеринбург. Храм на крови, построенный на месте дома Ипатьева

По всей видимости, этот караул был согласован с немцами. Отряд под командой бывших офицеров и дисциплинированных латышей позволял им контролировать ситуацию в ДОНе. Со стороны же Свердлова и его ставленников согласие на подобный состав караула было последним действием спектакля, начатого Яковлевым. Полный контроль над Ипатьевским домом Свердлов получит только в начале июня 1918 г.

Царская Семья тяжело переживала невозможность посещать богослужения. Император Николай II в дневнике отмечал: «При звуке колоколов грустно становится при мысли, что теперь Страстная и мы лишены быть на этих чудных службах и, кроме того, не можем поститься».

Что бы восполнить это, Государь по очереди с Е.С. Боткиным читал по очереди Двенадцать Евангелий. Императрица Александра Феодоровна отмечала в дневнике: «19 апреля. Н. читал Евангелие на сегодняшний день. Н. читал мне Иова. Мы все сидели вместе, а Н. и Е.С. (Боткин), сменяя друг друга, читали 12 Евангелий».

Первые дни пребывания Царской Четы в Екатеринбурге были ознаменованы её безпокойством за оставшихся в Тобольске Детей, в особенности за здоровье Наследника Цесаревича, и ожиданием их приезда. 19 апреля (2 мая) 1918 г. Императрица Александра Феодоровна писала в Тобольск доктору В.Н. Деревенько, спрашивая о здоровье Наследника: «Может ли уже наступать на ноги? Как силы, аппетит, самочувствие? Лежит ли на балконе? Все хочется знать». Узнав о том, что Дети собираются в дорогу, Государыня благословила их письмом: «Нежные мысли и молитвы вас окружают. Только чтобы скорее быть опять вместе. Крепко вас целую, милые, дорогие мои, и благословляю».

К вечеру привезли воду в бочку и Государь, по его словам, «имел радость основательно вымыться в ванной».

Между тем 2 мая 1918 г. перевоз Царя в Екатеринбург был официально санкционирован заседанием Совнаркома под председательством Ленина: «Президиум Всероссийского центрального исполнительного комитета Советов сделал распоряжение о переводе бывшего царя Николая Романова в более надёжный пункт, что и было выполнено. В настоящее время Николай Романов с женой и одной из дочерей находятся в Екатеринбурге, Пермской губернии, надзор за ним поручен областному совдепу Урала».

До убийства оставалось 75 дней.

2018-05-04.9.jpg


3 мая (20 апреля по ст. стилю) 1918 г. - Страстная пятница. В Екатеринбурге резко похолодало, временами даже шёл снег. Внутренний караул перевели со второго этажа на первый

Государь записал по этому поводу в дневнике: «Двое суток почему-то наш караул не сменялся. Теперь его помещение устроено в нижнем этаже, что для нас, безусловно, удобнее, не приходится проходить перед всеми в W.C. или ванную, и не будет пахнуть махоркой в столовой».

После обеда, который был подан с большим опозданием, Государь с дочерью и Е. С. Боткиным гуляли полчаса в саду. В 18 ч. пили вечерний чай. Вечером, как обычно, Государь читал всем вслух соответствующие Св. Евангелия и книгу Иова. Перед чтением Государыня расставляла свои любимые иконы и образа.

Режим содержания Царственных Узников становился день ото дня тяжелее. Т. И. Чемодуров показывал на следствии: «Дидковский не менее четырёх раз в неделю производил контроль, обходя все комнаты, занятые Государевой Семьёй; проходил он всегда в обществе одного-двух штатских лиц (каждый раз всё новых) и как был, в шапке и калошах, входил в комнаты, не спрашивая разрешения. При этих посещениях Государь, Государыня и Великая Княжна Мария Николаевна занимались своими делами, не отрывая головы от книги или работы, как бы не замечая появления посторонних лиц».

ЧК допрашивает слушателя Военной академии А. Г. Слефогта, который накануне явился туда с просьбой выдать ему пропуск в Ипатьевский дом для получения свидания с Императрицей Александрой Феодоровной, которая была сестрой милосердия в Царскосельском госпитале № 3 и ухаживала за ним, когда он там лежал раненый в 1915 г. Слефогт заявил, что единственной целью его встречи с Государыней было поздравить её с наступающей Пасхой. Судьба А. Г. Слефогта неизвестна, но такие факты редкого мужества русских людей будут встречаться не раз в Екатеринбурге.

 2018-05-04.10.jpg
Александра Федоровна с сыном Алексеем

Царская Семья в Ипатьевском доме сразу же оказалась полностью отрезанной от внешнего мира, в условиях тюремного режима. Императрица Александра Феодоровна продолжала регулярно посылать в Тобольск письма детям, большинство из которых не дошло до них по причине того, что большевики их не высылали. Государыня догадывалась об этом и некоторые письма писала через свою горничную А. С. Демидову. Государыня рассчитывала, что если письмо будет послано от имени горничной, то оно имеет шанс попасть адресату. Из отправленных в те дни писем Императрицы в Тобольск мы знаем, что она сообщала, что их «поселили в двух комнатах Ипатьевского дома, что им тесно, что они гуляют лишь в маленьком садике, что город пыльный, что у них осматривали все вещи и даже лекарства».

Государя не покидало чувство безпокойства за князя В. А. Долгорукова. Император записал в дневник 3 мая: «По неясным намекам окружающих можно понять, что бедный Валя Долгоруков не на свободе, и что над ним будет произведено следствие, после которого он будет освобождён! И никакой возможности войти с ним в какое-либо сношение, как Боткин ни старался».

2018-05-04.11.jpg
Лейб-медик семьи Николая II Е. С. Боткин

Между тем В. А. Долгорукову не суждено было выйти живым из тюрьмы. Уже в те дни Уралсовет, явно по указке Свердлова, подготавливал оправдание его предстоящего убийства тем, что из его «бумаг видно, что существовал план побега". Кроме того, этот «план побега" должен был стать поводом для ужесточения режима содержания Царской Семьи. В. А. Долгоруков написал прошение А. Г. Белобородову: «Я человек больной, у меня наступила почечная колика, страдаю ужасно, весь организм расшатан. Не найдёте ли Вы возможным перевести меня в дом на Верх-Вознесенской ул., где я мог бы пользоваться советами доктора Боткина и вместе с тем был бы под наблюдением охраны?»

Через две недели князь во втором прошении Белобородову пишет: «Обращаюсь к Вам с покорной просьбой перевести меня из тюрьмы на лечение к доктору Боткину или Деревенко, живущих в доме Ипатьева, лечение которыми пользуются все остальные. Жилищный вопрос в г. Екатеринбурге тяжёл, и я не имею возможности найти комнату, поэтому будьте добры перевести меня в дом Ипатьева, что на Воскресенском проспекте, дабы я мог получить облегчение от доктора». Никакого ответа на это письмо он не получил.

Зато 3 мая уральские большевики получили инструкции своего главаря: «Предлагаю содержать Николая самым строгим порядком. Председатель ЦИК Свердлов».

Е. С. Боткин несколько раз просил коменданта разрешить Узникам почаще бывать на свежем воздухе. В ответ он получал грубые и даже оскорбительные отказы. 3 мая Е. С. Боткин в письме к своей дочери Ксении писал, что дом окружили двойным забором, один из которых так высок, что от собора виден только золотой крест, который доставляет заключённым великую радость.

До убийства оставалось 74 дня.

Российский публицист и историк Петр Мультатули

Продолжение следует

Источник: Общество «Двуглавый Орёл»
https://rusorel.info/

___________________
См.также:






Поделиться новостью в соц сетях:

<-назад в раздел

Видео



Документы

Информационное общество – демонтаж конституции, безправие человека: Интервью с православным юристом О.А. Яковлевой

Архиерейский Собор Русской Православной Церкви, состоявшийся в феврале 2013 года, призвал государство не принуждать людей к принятию новых технологий учета и обработки персональных данных, которые могут помешать им свободно исповедовать веру Христову и следовать ей в делах личных и общественных. Это...


Мы обращаемся с просьбой кардинальных перемен: Заявление в связи с кризисом в исследовании «екатеринбургских останков»

Публичная полемика вокруг т. н. «екатеринбургских останков» сейчас (по сравнению с прошлым годом) несколько затихла, однако никакой определенности по-прежнему нет. В связи с этим православная общественность составила Заявление, которое мы рекомендуем поддержать всем нашим единомышленникам. Сделать...


Об иудейской сути и угрозах толерантности для Церкви: Метафизика секуляризации и религиозные основы «светской культуры»

Наш основной тезис: светской культуры нет и не может быть в принципе! Чтобы это стало понятней, образней – небольшое лирическое отступление. Туристов, приезжающих в Западную Европу, всегда поражает контраст между потрясающим историко-культурным фоном и снующими здесь людьми. Чувство некоей дисгармонии...


<<      
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
28 29 30 31 1 2 3
4 5 6 7 8 9 10
11 12 13 14 15 16 17
18 19 20 21 22 23 24
25 26 27 28 29 30 1
Фотогалерея
Полезно почитать

Христианину для размышления: В краткую, последнюю, страшную эпоху зверя

Грех ли или добродетель для христианина ожидание Второго Пришествия Господа нашего Иисуса Христа? Очевидно, что добродетель. Это подтверждает и Священное Писание и опыт жизни святых отцов. Почему тогда в наши дни как посмешище и даже объект презрения выставляются те, кто замечает признаки последних времен?..


Понять и вместить подвиг Царя: Беседа с есаулом С.А. Матвеевым ко Дню рождения Государя Николая II

Известны слова святых о Царе и Монархии: «Друзья, крепко стойте за Царя, чтите, любите его, любите Святую Церковь и Отечество и помните, что Самодержавие – единственное условие благоденствия России; не будет Самодержавия – не будет России»; «Чем бы мы стали, россияне, без Царя? Враги наши скоро постарались...


Государь Павел должен быть прославлен: Беседа о почитании самого оболганного правителя России

...Этот Царь – одна из духовных, исторических и культурных доминант нашего Отечества. И тоже я никогда не понимал, почему его убили, почему его выставляют сумасшедшим. Моя совесть говорила мне, что это неправда – разве Помазанник Божий может быть психически ненормальным? Более того, оказалось, что за...


Архимандрит Мелхиседек (Артюхин)
Rambler's Top100