Среда, 15 Августа 2018 г.
Духовная мудрость

Преп. Анатолий Оптинский о "просвещении"
Просвещение возвышается, но мнимое; оно обманывает себя в своей надежде; юное поколение питается не млеком учения Святой нашей Православной Церкви, а каким-то иноземным мутным, ядовитым заражается духом.
Оптинский старец Анатолий-младший о последних временах

Свт. Серафим о житиях святых
Читай жития святых. В них найдешь всё, они всему тебя научат. Сравнивай себя не со своими ближними, а со святыми, — такое сравнение открывает нам, насколько мы грешны.
Свт. Серафим (Соболев) о душеполезном чтении

Свт. Игнатий о ереси
Вы говорите: «Еретики – те же христиане». Откуда Вы это взяли? Если только кто-нибудь, именующий себя христианином и ничего не знающий о Христе, по крайнему невежеству своему решится признать себя таким же христианином, как и еретики, а святую веру христианскую не отличит от чада клятвы – богохульной ереси!
Свт. Игнатий (Брянчанинов) о «межхристианском» экуменизме

Митр.Агафангел
В настоящий исторический момент абсолютно все, происходящее в мире, имеет причины духовные, а последствия – апокалиптические! Без учета этого невозможно правильно понять суть происходящего. Всему православному миру, в том числе и России, брошен вызов глобализма. В этом понятии сконцентрирована вся мировая ложь, и обличение этой величайшей лжи нашего времени является на сегодняшний день главной задачей Православия... Нынешний процесс глобализации, несомненно, приведет к воцарению антихриста и кончине мира. Это мы должны свидетельствовать перед всеми...
Митр. Агафангел Одесский и Измаильский

Оптинский старец Нектарий о влиянии запада
Нам надобно, оставя европейские обычаи, возлюбить Святую Русь и каяться о прошедшем увлечении во оные, быть твердым в Православной вере, молиться Богу, приносить покаяние о прошедшем.
Оптинский старец Нектарий о душепагубном влиянии запада

В кулуарах

Скажи мне, что ты слушаешь, и я скажу, кто ты: Беседа с преподавателем епархиальных курсов о музыке и духовности
Должно внутренне оценивать, что слушаем и задаваться вопросом, нужно ли оно нам, и чему оно служит. «Истинная красота… не возносится над волей слушателя, не угашает в ней божественные стремления тепла, надежды, веры и любви, вдохновение. Она распускается в нашей душе как дивный цветок сущностной свободы и увеличивает в нас тяготения к чистоте». Вот это тяготение к чистоте и должно присутствовать во всем, что мы слушаем и чем наполняем свою душу.

Насаждается «либерально-фостерное Православие»: Только церковные общины могут противостоять искушениям последних времен
...Если бы не общественные и родительские протесты, то мы бы сегодня жили уже в совсем другой стране, в стране с уничтоженной основой общества — традиционной семьёй. Но недавно я обнаружил, что попытки уничтожить семью происходят и внутри Православной Церкви...

Мой Государь! утихла злоба, а я рыдаю, как мытарь...: Проникновенные Царские стихи наших авторов
Мой Государь! Утихла злоба, / А я рыдаю, как мытарь:
Я не сумел прожить до гроба / Как верный раб, мой Государь…
В судьбе России черным годом / Навек отметил календарь
Когда Ты предан был народом, / Последний Русский Государь!..

Документы
читать дальше...

Корреспонденция
читать дальше...



Архимандрит Мелхиседек Артюхин
Христолюбивое воинство. 9 мая – День Победы русского народа в Великой Отечественной войне 09.05.2014
Христолюбивое воинство. 9 мая – День Победы русского народа в Великой Отечественной войне
В наше время пронеслось над умами и сердцами <…> веяние, которое объявило воинство, любовь к Отечеству и защиту Родины позором, разбоем и преступлением. Мы не стали бы о нем и говорить, но оно прикрывается именем христианства, а один из его провозвестников, автор новой веры и нового «евангелия», объявивши себя самозванно учителем мира, можно сказать, забросал нас текстами из Евангелия и Священного Писания в доказательство своего учения. Прельстившись этим видом благочестия, забыв, что и диавол, искушая Спасителя, тоже ссылался на Священное Писание и, однако, был далек от истины, забыв, что можно быть великим художником слова, но плохим мыслителем и религиозным учителем, он уверенно и властно давал всем приходящим и вопрошающим ответы о пути и смысле жизни, которую он, по собственному признанию, сам провел безумно и безпутно, и о воле Бога, в Которого, как в личное и водящее Существо, он сам не верит... Приходили к нему в числе других и воины, и готовящиеся быть воинами, вопрошая его: «Что нам делать?» И вот раздался ответ, который скоро обратился в озлобленную и страстную проповедь по всему миру. Проповедь эта гласила: «Не нужно самого воинства, воинство есть позор и преступление; воин есть разбойник, а защита Родины есть разбой».

Когда у нас теперь доискиваются причин наших неудач в последнюю войну, когда удивляются слабому проявлению патриотизма в русском обществе во время войны, то редко упоминают о том, что 20 лет пред сим все образованное наше общество буквально питалось навеянным сочинениями Толстого отрицательно-озлобленным отношением к армии, к войне, к патриотизму и к Родине. «Люби всех, но ненавидь свой родной народ», – вот во что выродилась толстовщина <…>.

Невольно <…> вспоминается один тяжелый рассказ, который мне пришлось слышать на Дальнем Востоке в 1905 году, непосредственно после окончания русско-японской войны. Передавал его мне офицер, возвращавшийся с о. Сахалина. Мы вместе ехали в поезде от Хабаровска; разговорились о том, как русские войска на Сахалине сдались японцам. «Был, – рассказывал мне мой собеседник, – у меня товарищ по полку, он же мне и товарищ по гимназии. Помню, в гимназии все преподаватели и старшие ученики увлекались Толстым, смеялись над патриотизмом, отрицали долг пред Родиной, отвергали присягу, суд, наказания, войну. <…> Мой товарищ все это глубоко воспринял и усвоил. Не повезло ему в учении, и он, решительно не понимаю почему, поступил в военную службу, стал офицером. Встретились мы с ним уже на войне. Когда наши войска сдавались японцам, тут-то и отрыгнулась в нем старая закваска. Он приказал солдатам сложить ружья в козлы, положить тут же около все патроны. Подошел японский офицер; он, оказалось, владел немецким языком, на котором говорил и мой товарищ-офицер. И вот слышу его речь к японцу: „Возьмите эти ружья, пересчитайте патроны; вы уверитесь, мы не выпустили ни одного... Я отвергаю войну; все люди – братья... Отечество – глупое слово, и Япония – для меня то же отечество. Вы, надеюсь, поймете меня... Позвольте Вас обнять, как брата…“ Желтое лицо японца сделалось темно-бронзовым от прильнувшей крови... Момент... и в ответ на объятия он наносит офицеру удар в лицо и говорит: „Такую с… нельзя и в плен брать! Вас надо вешать!“» <…>

<…> Не смущайтесь, возлюбленные! Воинство – не шайка разбойников, защита Родины – не разбой, смерть за веру и Отечество – не позор, как бы красно, как бы искусно ни силились опровергнуть эту истину те, коим она невыгодна и опасна.

<…> Церковь благословляет христолюбивое воинство. Великая, величайшая, несокрушимая сила в этом единении Церкви и воинства: когда Церковь воодушевляет и подкрепляет воина в исполнении долга его звания, в его готовности умереть и пострадать за избранную идею, и когда он эту идею берет у Церкви и в своей жизни и деятельности исполняет задачи Церкви на земле. Это – тело, соединенное с духом, живое, действенное и мощное; это – мощь, способная победить все препятствия, страшная для царства зла. <…> Знают это темные силы зла и поэтому со всею злобою и страстностью восстают против союза христианства и государства, Церкви и воинства и объявляют его противоестественным. <…>

Противоестественный союз Церкви и христолюбивого воинства! Но не противоестественно ли было бы обратное явление? Возьмем самый простой и наглядный пример. Вот пред нами разбойник, грабитель и многократный убийца, приведенный и представленный на суд, и вот пред нами георгиевский кавалер, проливавший кровь на поле брани, со следами ран, увечий и пережитых страданий. Неужели в нравственном отношении их можно поставить на одну доску? Отчего против этого сопоставления возмущается здоровое нравственное чувство? Отчего оно никак не укладывается ни в голову, ни в сердце? Дело очень простое. Оттого, что один шел убить, а другой шел умереть; один идет во имя свое, во имя личной пользы, узкой корысти и себялюбия, а другому, напротив, личное-то себялюбие подсказывало убежать с поля брани, но он шел во имя Бога, за Церковь, за Родину, за других, за ближних прежде всего, а не за себя.

В воинском служении христианство всегда мыслило элементы подвига и мученичества, а не мучительства: «Ты злопостражди, яко добрый воин Иисуса Христа» (см.: 2 Тим. 2, 3), – пишет апостол Павел ученику своему Тимофею. Просто и убедительно выяснил это различие один из святых первоучителей славянских – равноапостольный Кирилл, в мире – Константин-философ. Когда в споре с неверными последние указывали ему на видимое противоречие христианства, заповедующего любить ближних и в то же время допускающего войну, святой Кирилл спросил их: «Какую, по вашему мнению, заповедь нужно прежде всего исполнить, большую или меньшую?» Ему ответили: «Большую». Тогда святой сказал: «Правда, Христос заповедал любовь к ближним, но Он дал и другую заповедь, которую Сам же и назвал наибольшею: Больши сея любве никтоже имать, да кто душу свою (жизнь свою)  положит за други своя (Ин. 15, 13)».
Бывали ли вы на кладбище воинском? Нет части света, где бы ни умирали наши русские воины. Я видел их могилы в далекой Персии, в Урмии и Хое, я бывал в Карсе, где мы стоим воистину «на кровях», как выражались наши предки. Там полегли костьми тысячи и десятки тысяч безвестных героев-мучеников, страдальцев за веру и Отчизну, там они обагрили кровью эту чужбину, эти скалы и камни, эту негостеприимную землю. Они шли, готовые на смерть, неведомые безвестные герои, совершая подвиг в тайне своего духа только пред лицом Бога, шли умирать и знали, что там, за ними стоит благословляющая их родная Церковь, которая без их подвига померкнет и поникнет пред неверным полумесяцем, стоит и родимая Россия, которая привела их на край своего Царства, исполняя богоуказанную мировую свою и христианскую задачу на Востоке. Разве их не тянуло домой? Разве не тянуло их к свету, теплу и покою, в мирные и дорогие семьи? Разве в последние предсмертные минуты не представлялись им близкие и родные образы?..

О, не забыть мне до гробовой доски тех чувств и впечатлений, которые я испытал на другом таком же братском кладбище, в нашем многострадальном Севастополе! Вот на историческом холме раскинулась и разрослась зеленая роща – жизнь на месте смерти. Какая священная тишина, какой царит мир! Идешь в этом безмолвии посреди безчисленных могил и в онемении чувств читаешь знаменательные и поражающие надписи: такой-то и там-то убит, смертельно ранен, разорван на части... Братская могила в 100, 200, 300 человек... Братская могила в 500, 700 человек... Да, кто хочет учиться уважению к воинству, кто хочет понять и оценить его труд, подвиги и заслуги, тот должен идти на братское воинское кладбище! <…>
Жизнь – не вечный праздник веселья, жизнь есть труд и подвиг искупляющего страдания, жертва и служение духу и высокой идее любви и самоотвержения. Она выражена словами Иисуса Христа, которые по преимуществу являются родными и путеводными для воинства: Больши сея любве никтоже имать, да кто душу свою (жизнь свою)  положит за други своя (Ин. 15, 13).

Да будет эта идея вашею, друзья, путеводною звездой, чтобы с нею и при свете ее вы прошли через жизнь без страха и сомнений! Аминь.

Священномученик  Иоанн ВОСТОРГОВ

Из речи, сказанной 1 февраля  1908 года юнкерам Московского Алексеевского военного училища  после Всенощного бдения

Источник: Полное собрание сочинений протоиерея Иоанна Восторгова. СПб., 1995. Т. III.



Поделиться новостью в соц сетях:

<-назад в раздел

Видео



Документы

Являются ли инославные вообще христианами?: О ереси «частичной благодати» в других конфессиях

В последнее время появилось странное учение о "частичной благодати", пребывающей в инославных конфессиях и сектах, как остаточном явлении первоначально единой Церкви. Это похоже на следующее сравнение: в ручье вода покрывает только стопы, в речушке доходит до колен, в более многоводной реке...


«История государства Российского» – политический заказ: О масонстве Карамзина и его клевете на Царя Иоанна Грозного

Карамзину для написания и издания огромного труда необходимо было заручиться высочайшим благословением, т. е. дозволением Императора. Ради этого хитрому масону должно было играть роль верноподданного гражданина. Однако на исходе 18-го века Император Павел I получил извещение об участии Карамзина в якобинстве...


Над русским народом довлеет заклятие: Л.Е. Болотин о ритуальных убийствах и духовно-мистических причинах Февральской революции

Говоря о Февральской революции, назвал бы такой важный, на мой взгляд, религиозно-мистический, духовно-психологический фактор, как ритуальное убийство Рождественским Постом Царского друга Г. Е. Распутина-Нового – в самый канун 1917 года. И говоря о ритуальном характере того преступления, я не хочу ваше...


<<      
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
30 31 1 2 3 4 5
6 7 8 9 10 11 12
13 14 15 16 17 18 19
20 21 22 23 24 25 26
27 28 29 30 31 1 2
Фотогалерея
Полезно почитать

Дежавю: Отвергающие Царя президент, «элита», «патриоты» неизбежно приближают революцию

...Мы не хотим каяться, а наши правители не хотят служить Богу, миловать и сохранять народ. И потому мы вновь с неумолимой неизбежностью, вопреки всеобщей боязни войны и смуты, въезжаем в хаос и слом хотя бы тех сносных стабильных форм жизни, которые, милостью Божией, пока еще есть у нас. Мы ничему не...


Каяться надо и молиться Царю: Прот. Олег Тэор, сомолитвенник старца Николая Гурьянова, о насущном для любящих Россию

Протоиерей Олег Тэор – настоятель храма во имя св. Александра Невского в Пскове, духовник легендарных псковских десантников, летчиков и пограничников, всего воинства западного форпоста земли Русской. На протяжении многих лет о. Олег был тесно связан узами духовной дружбы со старцем Николаем Гурьяновым....


Самое тягчайшее преступление всемирной истории: Мистический смысл убийства Царской Семьи

Убийство Царя Николая II и его Семьи – самое тягчайшее преступление во всемирной христианской истории. Силы, которые замыслили и осуществили его, покушались не просто на личную жизнь Русского Царя, его Супруги и Детей, а на мировой порядок, заповеданный человечеству Иисусом Христом…


Архимандрит Мелхиседек (Артюхин)
Rambler's Top100