Воскресенье, 7 Июня 2020 г.
Духовная мудрость

Свт. Филарет Московский о войне
Война – священное дело для тех, которые принимают ее по необходимости, в защиту правды, веры, Отечества. Приемляй раны и полагаяй живот свой в сей брани, идет вслед мучеников к нетленному венцу.
Свт. Филарет Московский

Зиновий Мних
Зрите братие, аще и много понудят вас печать или карту приятии, то аще и кровь пролияти или имения лишитеся, то с радостию притерпите, точию не мозите поклонитися многоперстной их прелести.
Сказания Зиновия Мниха

свт.Серафим о вере Православной
Без православной веры нет благодати, нет и истинной любви к ближним, а есть только гибельный эгоизм или только пустые слова о любви, как у еретиков и сектантов.
Свт. Серафим (Соболев) о Православии

Свт.Игнатий: спасись сам
Себя спасай! блажен, если найдешь одного верного сотрудника в деле спасения: это — великий и редкий в наше время дар Божий. Остерегись, желая спасти ближнего, чтоб он не увлек тебя в погибельную пропасть. Последнее случается ежечасно.
Свт. Игнатий (Брянчанинов)

Прп.Паисий о "неведении"+

Наступают тяжелые времена, нас ждут большие испытания. Христиане перенесут великое гонение. Между тем, очевидно, что люди даже не понимают того, что мы уже переживаем знамения последних времен, что печать антихриста становится реальностью. Словно ничего не происходит. Поэтому Священное Писание говорит, что прельстятся и избранные.

Прп. Паисий Святогорец

В кулуарах

Наказание за веру –  для христианина награда
Думаю, что на сегодняшний день верующих тревожат две главные мысли: как достойно перенести гонения, которые, скорее всего, нам готовит нынешнее неспокойное время, и состоится ли предсказанное старцами возрождение Триединой Руси, о котором говорили преподобный Серафим Саровский, святой праведный Иоанн Кронштадтский, преподобные Оптинские старцы и их духовные преемники – протоиерей Николай (Гурьянов) и схиигумен Иероним Санаксарский.

 Контроль интеллекта над людьми
В последнее время много говорят про искусственный интеллект, который осуществляет контроль за изоляцией граждан во время пандемии. Что же это за явление? Каковы плюсы и минусы его работы, и как технически он будет развиваться? На эти вопросы нам согласился ответить программист Александр Хромов.

Глумление обновленцев-криптокатоликов над таинствами
Митрополит Иларион (Алфеев) обвинил в неразумной ревности тех верующих, кто не желает причащаться новым «коронавирусным» способом с окунанием или протиранием лжицы и отиранием уст одноразовыми салфетками.

Документы
читать дальше...

Корреспонденция
читать дальше...



Архимандрит Мелхиседек Артюхин
Невыученные уроки истории: Храмоборчество безнадёжно на земле и духовно смертельно за гробом

Наше либерально-социалистическое революционное сообщество, не скинув Путина на теме «пенсионной реформы», решило прощупать Православную Церковь на устойчивость. Неугомонные герои разрушения решили устроить гонения на строящиеся храмы под видом любви к природе.

Найдя на помойке истории ветхие одежды коммунистических безбожников, современные храмоборцы с визгом облачились в эти презренные одежды борцов со Христом из XX века. И теперь кто не скачет, тот не только москаль, но и христианин. Революционные обормоты решили, что Церковь Христову будет легче победить, чем Путина. Или, точнее, решили валить Путина через накат на храмостроительство. В надежде подорвать авторитет Церкви. А затем сломать и авторитет власти.

Поворот внутренне логичный для проповедников социального разрушения, вот только всякий, кто пробовал переть против Божьего рожна, регулярно был побеждаем. Все гонители – языческие императоры, всевозможные еретики и сектанты, французские якобинцы, советские коммунисты – все проиграли в этой борьбе. Проиграют и современные храмоборцы.

Уничтожить Церковь, хотя бы и русскую поместную, гораздо сложнее, чем даже свергнуть Путина.

Немного статистики Российской Империи

К 1917 году в Российской Империи проживало примерно 175-176 млн. Из них великороссов – примерно 75-78 млн. («Статистический ежегодник России 1916 года» [Петроград, 1918]). Ежегодный прирост был 14,7 человека на 1000 жителей.

Православных было 69,9%, магометан – 10,8%, католиков – 8,9%, протестантов – 4,85%, иудеев – 4%, прочих христиан – 0,98%, прочих нехристиан – 0,5% (в том числе буддистов и ламаитов 0,3%).

Православных в целом насчитывалось примерно 122-123 млн. Из этого числа занимались сферой богослужения и богослужением при зданиях – 0,7%. (У великороссов больше – 0,9%). Таким образом, примерно 800-850 тысяч населения было занято в религиозной сфере профессионально. Из них было 110 тысяч священнослужителей («На 1915 год духовенства было 112 629 чел., из них в священническом сане – 51 105 чел., диаконов – 15 035 чел. и псаломщиков – 46 489» [Русскiй Календарь на 1917 г. Петроград, 1916. С. 118].) и 100 тысяч монахов и послушников.

И при более чем 40 000 приходов («Статистический ежегодник России 1916 года» [Петроград, 1918. С. 77–78]) существовало примерно 55 000 православных храмов, 26 000 часовен и 1025 монастырей (Всеподданнейший отчёт обер-прокурора Св. синода по ведомству Православного исповедания за 1914 г. Пг., 1916. С. 117, 132, 139).

В год в Российской Империи строилось примерно 400 храмов.

В советские годы было рукоположено ещё более 100 000 священнослужителей.

Ленин и его новый недружественный мир

Государство, появившееся после октябрьского переворота 1917 года, было во многом действительно уникальным. Большевистское творение Ленина, Сталина, да и Хрущёва было первым в мире государством, которое не только провозгласило государственное разрешение на массовое осуществление абортов, убийств младенцев в утробе матери. Но получило первенство и как государство, впервые осуществлявшее гонения на все проявления религиозности. Это было первое государство, официально провозгласившее своей идеологической доктриной воинствующий атеизм. По сути, большевистское государство во всю свою историю чередовало горячие и холодные фазы непримиримой войны с Церковью и религией.

Ульянов (Ленин) ещё задолго до революции, как последовательный марксист, писал:

   «Мы должны бороться с религией. Это – азбука всего материализма и, следовательно, марксизма. Но марксизм не есть материализм, остановившийся на азбуке. Марксизм идёт дальше. Он говорит: надо уметь бороться с религией, а для этого надо материалистически объяснить источник веры и религии у масс».
(Об отношении рабочей партии к религии (13 (26) мая 1909 г.). Ленин, ПСС. Т. 17. С. 418).

Борьба не на жизнь, а на смерть началась сразу после прихода большевиков к власти.

Политика пропаганды атеизма сопровождалась массовыми гонениями на религию, массовыми убийствами религиозных деятелей разных направлений, массовым уничтожением религиозных зданий и массовым же их закрытием.

Сначала, 27 октября 1917 года, у Церкви отобрали землю «Декретом о земле». Затем советская власть по декретам «О расторжении брака (16 декабря 1917 года) и «О гражданском браке, о детях и о ведении книг актов состояния» (18 декабря 1917 года) отменила церковный брак и прибрала сам институт брака к своим рукам, так как в будущем по марксистским понятиям собиралось уничтожить моногамную семью вовсе.

Чуть позже, в следующем году, в декрете «Об отделении церкви от государства и школы от церкви» коммунисты запретили религиозным объединениям практически всё характерное для церковной деятельности:

   «а) создавать кассы взаимопомощи, кооперативы, производственные объединения и вообще пользоваться находящимся в их распоряжении имуществом для каких-либо иных целей, кроме удовлетворения религиозных потребностей;

   б) оказывать материальную поддержку своим членам;

   в) организовывать как специально детские, юношеские, женские молитвенные и другие собрания, так и общие библейские, литературные, рукодельческие, трудовые, по обучению религии и т.п. собрания, группы, кружки, отделы, а также устраивать экскурсии и детские площадки, открывать библиотеки и читальни, организовывать санатории и лечебную помощь» (пункт 17).

Мы часто не задумываемся о том, что Ленин и марксисты строили глубоко несправедливое, классовое общество, в котором поражение в правах и уничтожение классов «эксплуататоров» было обязательной нормой.

Так, Конституция (1918 года) в статье 65 отказывала в гражданских правах целым социальным слоям нового общества. Не могли избирать и быть избранными следующие категории населения:

Все предприниматели «лица, прибегающие к наёмному труду с целью извлечения прибыли».

Все лица, имевшие «проценты с капитала, доходы предприятий, поступления с имущества и т.п.».

Все «частные торговцы, торговые и коммерческие посредники».

Все «монахи и духовные служители церквей и религиозных культов».

Все «служащие и агенты бывшей полиции, особого корпуса жандармов и охранных отделений, а также члены царствовавшего в России дома».

А это несколько миллионов людей.

Примерно тогда же по постановлениям Наркомюста от 14 августа 1919 года об организационном вскрытии мощей и от 25 августа 1920 года о ликвидации мощей во всероссийском масштабе коммунисты полезли внутрь церковной жизни – начали вскрывать, осквернять и даже уничтожать мощи святых.

Коммунисты полезли внутрь церковной жизни –
начали вскрывать, осквернять и даже уничтожать мощи святых.

Церковь большевики рассматривали как внутреннюю контрреволюционную организацию, с которой вели планомерную гражданскую войну на уничтожение.

В полном согласии с программой ВКП(б), принятой на съезде в марте 1919 года, «По отношению к религии ВКП не удовлетворяется декретированным уже отделением Церкви от государства и школы от Церкви…» и, видя цель партии «в полном отмирании религиозных предрассудков», был создан 8-й Ликвидационный отдел Наркомюста для уничтожения Церкви.

Его начальник Красиков говорил: «Мы, коммунисты, своей программой и всей своей политикой, выражающейся в советском законодательстве, намечаем единственный, в конечном счёте, путь как религии, так и всем её агентам – это путь в архив истории».

Большевистский «архив» выглядел несколько своеобразно, там расстреливали, пытали, сажали в лагеря, требовали писать доносы и т.д.

Уже в декабре 1920 года тот же Красиков отчитывался перед партией: «8-й отдел поставил перед собой задачу полного уничтожения монастырей как рассадников паразитизма. К настоящему времени ликвидировано 673 монастыря». Закрыты также и все учебные заведения Церкви, а для острастки убиты более 20 архиереев.

Тем временем хозяйствование Ленина и его партии довело страну до массового голода 1920–1922 годов, который охватил более 35 губерний с 90-миллионным населением. Во время голода умерло от 1 до 5 миллионов человек, по разным оценкам.

Параллельно 23 февраля 1922 года вышел декрет ВЦИК об изъятии церковных ценностей, находящихся в пользовании групп верующих. Советская власть решила, что во время голода самое время заняться республиканским грабежом Церкви.

   «Именно теперь и только теперь, – провозглашал Ульянов (Ленин), – когда в голодных местностях едят людей и на дорогах валяются сотни, если не тысячи трупов, мы можем (и поэтому должны!) провести изъятие церковных ценностей с самой бешеной и безпощадной энергией и не останавливаясь перед подавлением какого угодно сопротивления.

   Именно теперь и только теперь громадное большинство крестьянской массы будет либо за нас, либо во всяком случае будет не в состоянии поддержать сколько-нибудь решительно ту горстку черносотенного духовенства и реакционного городского мещанства, которые могут и хотят испытать политику насильственного сопротивления советскому декрету. Нам во что бы то ни стало необходимо провести изъятие церковных ценностей самым решительным и самым быстрым образом, чем мы можем обезпечить себе фонд в несколько сотен миллионов золотых рублей (надо вспомнить гигантские богатства некоторых монастырей и лавр). Без этого фонда никакая государственная работа вообще, никакое хозяйственное строительство в частности и никакое отстаивание своей позиции в Генуе в особенности совершенно немыслимо…

   Чем большее число представителей реакционного духовенства и реакционной буржуазии удастся по этому поводу расстрелять, тем лучше. Надо именно теперь проучить эту публику так, чтобы на несколько десятков лет ни о каком сопротивлении они не смели и думать… »
(Письмо Молотову для членов Политбюро ЦК РКП (б) 19 марта 1922. «Известия ЦК КПСС», 1990, № 4, с. 191–193. Фонд 2, oп. 1, д. 22947 – машинописный текст).

В марте 1922 года Лев Троцкий также приложил свою руку к борьбе с Церковью. Он предложил Политбюро «повалить контрреволюционную часть церковников, в руках коих фактическое управление Церковью» с помощью соглашательского «сменовеховского» духовенства. Троцкий предлагал осуществлять в Церкви искусственные расколы и уничтожать её по частям (Записка Троцкого в Политбюро ЦК РКВ (Б) о политике по отношению к церкви от 30 марта 1922 (Архивы Кремля. Кн. 1. Политбюро и церковь. 1922–1925 гг. М.–Новосибирск, 1997. С. 161–164).

Так большевики спланировали и осуществили обновленческие расколы.

Крупные крестьянские восстания, начавшиеся с 1920 года, поражение большевиков под Варшавой в 1920 году в походе на Европу, сопротивление при изъятии церковных ценностей, хозяйственная разруха, борьба за власть в самой коммунистической партии при больном Ленине привели не только к новой экономической политике, но и к «религиозному нэпу». С 1923 года началась короткая передышка для Церкви, в череде «горячих» и «холодных» репрессий.

Всего при Ленине были репрессированы непосредственно за исповедание Православной веры десятки тысяч верующих.

По оценкам профессора Н.Е. Емельянова (1939–2010), «Общее число репрессий около 20 000 (1918–1920), почти все расстреляны. 2-я волна гонений (1921–1923) – около 20 000 репрессий, расстреляно около 1000 человек». (Н.Е. Емельянов. Оценка статистики гонений на Русскую Православную Церковь (1917–1952 годы).

К этим антирелигиозным репрессиям надо прибавить жертв революции, Гражданской войны, массового голода 1920–1921, подавления крестьянских восстаний и уже чисто политических репрессий.

Здесь цифры репрессированных исчисляются несколькими миллионами. Что хорошо видно из переписи 1926 года, в которой число жителей СССР указано в 147 миллионов, а русских 77 млн.

Число русских не увеличилось за 9 лет правления коммунистов, хотя, исходя из ежегодного прироста 14,7 на 1000 жителей, к 1926 году их число должно было прирасти примерно на 11–12 млн, то есть русских должно было быть 86–87 млн (если исходить из цифры 75 млн на 1917 год). И это, если по советской идеологической традиции не считать малоруссов и белоруссов – русскими людьми. С ними цифра должна быть ещё более зловещей. Другие народы также пострадали от действий ленинской гвардии. Свою роль сыграла и поощряемая государством система массовых абортов.


 

Сталин и его углубление социализма

«Религиозный нэп» продолжался в период с 1923 по 1929 год. Несмотря на это, в 1925 году уже основывается печально известная организация «Союз воинствующих безбожников».

Параллельно увеличивалось количество лишённых прав избираться и быть избранным в советском государстве. В 1926 году лишенцев было чуть больше 1 млн (15,2% священнослужители и монахи), в 1927 году их стало уже более 3 млн (8,3% священнослужители) за счёт увеличения тех, кто занимался торговлей (до 24,8%).
 «В 1923–1928 годы количество репрессий равно примерно трети репрессий 1922 года». (Н.Е. Емельянов. Оценка статистики гонений на Русскую Православную Церковь (1917–1952 годы).

Отношение Сталина к Церкви хорошо передаёт его беседа с первой американской рабочей делегацией в сентябре 1927 года. Он сказал американцам: «Партия не может быть нейтральной в отношении носителей религиозных предрассудков и в отношении реакционного духовенства, отравляющего сознание трудящихся масс. Подавили ли мы реакционное духовенство? Да, подавили. Беда только в том, что оно ещё не вполне ликвидировано» (Сталин. Беседа с первой американской рабочей делегацией. Газета «Правда» № 210, 15 сентября 1927 г. // Сочинения. М., 1949. Т. 10. С. 133).

Новая волна гонений против Церкви развернулась в 1929–1931 годы на фоне большевистской политики раскулачивания и коллективизации. В начале 1929 года Каганович написал письмо руководству партии, где сформулировал идеологическую позицию по отношению к Церкви, сказав, что «церковь единственная легальная контрреволюционная сила». И с ней нужно бороться.

8 апреля 1929 года президиум Всероссийского ЦИК и СНК РСФСР приняли постановление «О религиозных объединениях», которое окончательно лишало Церковь юридического лица. Особенно резкую позицию занимали Джугашвили (Сталин), Бухарин, Губельман (Ярославский) и Молотов, выступавшие за отказ от «послаблений» периода НЭПа.

Начался массовый снос храмов. Эта волна гонений стоила Церкви за 1930–1931 годы «около 60 000 арестов и 5000 казней» (Н.Е. Емельянов. Оценка статистики гонений на Русскую Православную Церковь (1917–1952 годы).

За очередной волной гонений последовал самый массовый голод при коммунистах, в 1932–1933 годах. Во время голода Сталин неоднократно лично подталкивал местных руководителей в стиле письма от 6 августа 1930 г.: «Форсируйте вывоз хлеба вовсю. В этом теперь гвоздь. Если хлеб вывезем, кредиты будут».

Всего за 1930–1933 гг. из СССР в Европу вывезено не менее 10 млн тонн зерна. А умерло за время голода от 3 до 8 миллионов человек.

В разгар массового голода была объявлена «безбожная пятилетка» (гонения 1932–1936 годов). Целью которой было уничтожение всех храмов и наведение страха на верующих.

Несмотря на гонения, сравнимые по силе с 1922 годом, провал «Безбожной пятилетки» – в переписи населения 1937 года православными верующими назвали себя 1/3 городского населения и 2/3 сельского, то есть более половины населения СССР.
(Н.Е. Емельянов. Оценка статистики гонений на Русскую Православную Церковь (1917–1952 годы).

По переписи 1937 года верующими себя назвали 56,7% населения атеистического государства, которое продолжило бороться с большинством своих граждан с ещё большими усилиями.

После завершения 5 марта 1937 года Пленума ЦК ВКП(б) развернулся массовый террор, сравнимый только со временами «военного коммунизма» при Ленине.

В том же году председатель Союза воинствующих безбожников Губельман (Ярославский) отчитался, что «в стране с монастырями покончено» (Алексеев В.А. Иллюзии и догмы. М., 1991. С. 299). За двадцать лет большевики закрыли почти тысячу монастырей и репрессировали почти 100 000 монашествующих.

В результате наших оперативных мероприятий, – как в конце 1937 года Ежов докладывал Сталину, – почти полностью ликвидирован епископат православной церкви, что в значительной степени ослабило и дезорганизовало церковь.
(ЦА ФСБ ф.3. оп.4. д.244. лл.64-78. Публ.: Хаустов В., Самуэльсон Л. Сталин, НКВД и репрессии 1936–1938 гг. М, РОССПЭН, 2009. С. 407–414).

В этом донесении есть и цифры большевистских репрессий против православных верующих:

Всего в августе-ноябре месяцах 1937 года арестовано 31 359 церковников и сектантов; из них: митрополитов и епископов – 166, попов – 9 116, монахов – 2 173, церковно-сектантского кулацкого актива – 19 904. Из этого количества осуждено к высшей мере наказания [расстрелу] – 13 671. В том числе: епископов – 81, попов – 4 629, монахов – 934, церковно-сектантского кулацкого актива – 7 004.

Гонение на православных верующих 1937–1938 годов «примерно в 10 раз превышает по арестам гонение 1922 года (а по расстрелам в 80 раз). Расстрелян каждый второй (около 2 0 000 репрессий и 100.000 казней в 1937–38 гг.)» (Н.Е.Емельянов. Оценка статистики гонений на Русскую Православную Церковь (1917–1952 годы).

В итоге к 1939 году на весь СССР оставалось чуть более 100 действующих храмов (из 29 584 на 1928 год) и всего 4 действующих епископа.

Но вскоре были присоединены территории Прибалтики, западной Украины, западной Белоруссии и Молдавии, где оставалось ещё много храмов и монастырей. Коммунистам пришлось опять закатывать рукава и снова заниматься своим безбожным делом. Начинаются репрессии против верующих этих территорий по схеме, отработанной на старой советской территории. Происходят закрытия храмов, арестовываются священнослужители, репрессируются религиозные активисты. Всё это идёт наряду с продолжающимися чисто политическими репрессиями.