Среда, 15 Августа 2018 г.
Духовная мудрость

Прп. Паисий Святогорец о гностиках +

Некоторые современные «гностики» пеленают своих духовных чад, как младенцев, якобы для того, чтобы те не волновались. «Это неважно, – говорят они, – ничего страшного, лишь бы вы имели веру внутри себя». Или же причитают: «Не говорите вы на эту тему – об удостоверениях, о печати, чтобы люди не волновались!» Тогда как, говори они людям: «Давайте постараемся жить более духовно, быть близ Христа и ничего не бояться, ведь самое большее – мы станем мучениками», они бы хоть как-то готовили их к грядущим трудностям. Узнав истину, человек задумается и отрясет с себя сон...

Прп. Паисий Святогорец

Свт.Игнатий об апостас
Отступничество принимает огромные размеры. Наступают времена трудные в духовном отношении: затруднительность постоянно увеличивается. Это попущение Божие.
Свт. Игнатий Брянчанинов о церковной апостасии

Прп. Паисий о печати

Помаленьку, после введения карточек и удостоверений личности, то есть составления персональных досье, они лукавым образом приступят к нанесению печати. С помощью разнообразных ухищрений людей станут принуждать принимать печать на лоб или руку. В компьютере будет высвечиваться, запечатлен ли ты, и в зависимости от этого тебя станут или не станут обслуживать.

Прп. Паисий Святогорец

Прп. Феодосий Печерский о латинстве
Вере латинской не приобщайтесь, обычаев их не придерживайтесь. Причастия их бегайте и всякого учения их избегайте и нравов их гнушайтесь.
Прп. Феодосий Печерский о католиках

Свт. Феофан об очист.войне
Припомним 1812-й год: зачем это приходили к нам французы? – Бог послал их истребить то зло, которое мы у них же переняли. Покаялась тогда Россия, и Бог помиловал ее. А теперь, кажется, начал уже забываться тот урок.
Свт. Феофан Затворник

В кулуарах

Скажи мне, что ты слушаешь, и я скажу, кто ты: Беседа с преподавателем епархиальных курсов о музыке и духовности
Должно внутренне оценивать, что слушаем и задаваться вопросом, нужно ли оно нам, и чему оно служит. «Истинная красота… не возносится над волей слушателя, не угашает в ней божественные стремления тепла, надежды, веры и любви, вдохновение. Она распускается в нашей душе как дивный цветок сущностной свободы и увеличивает в нас тяготения к чистоте». Вот это тяготение к чистоте и должно присутствовать во всем, что мы слушаем и чем наполняем свою душу.

Насаждается «либерально-фостерное Православие»: Только церковные общины могут противостоять искушениям последних времен
...Если бы не общественные и родительские протесты, то мы бы сегодня жили уже в совсем другой стране, в стране с уничтоженной основой общества — традиционной семьёй. Но недавно я обнаружил, что попытки уничтожить семью происходят и внутри Православной Церкви...

Мой Государь! утихла злоба, а я рыдаю, как мытарь...: Проникновенные Царские стихи наших авторов
Мой Государь! Утихла злоба, / А я рыдаю, как мытарь:
Я не сумел прожить до гроба / Как верный раб, мой Государь…
В судьбе России черным годом / Навек отметил календарь
Когда Ты предан был народом, / Последний Русский Государь!..

Документы
читать дальше...

Корреспонденция
читать дальше...



Архимандрит Мелхиседек Артюхин
История города: О самых страшных пожарах в Москве

2018-05-24.3.1.jpg
 Вид на Старую Москву

Первое упоминание о пожаре в Москве относится к 1177 году. В 1365 году сгорела деревянная крепостная стена вокруг Москвы. Но первый страшный пожар, который сжег город до основания, случился в 1382 году, через два года после Куликовской битвы и разгрома Мамая. Тогда Москву сжег хан Тохтамыш.

Возглавив Золотую орду, Тохтамыш, решил восстановить власть над Северо-Восточной Русью. Он послал московскому Великому Князю Димитрию Иоанновичу послов с благодарностью за разгром своего врага и узурпатора Мамая и требовал, чтобы Москва вновь платила дань «законному» царю Золотой орды. За это Тохтамыш пообещал Димитрию Донскому свою милость и защиту от врагов (Литвы). Великий Князь встретил монгольских послов приветливо, одарил их, выслал дары хану, но от дани и покорности ему отклонился. Тогда Тохтамыш решил применить военную силу. Летом 1382 года армия Тохтамыша, заняв Волжскую Булгарию, переправилась через Волгу и начала поход на Москву.

Великий Князь Димитрий Иоаннович вывел оставшиеся после Куликовской битвы силы навстречу ордынцам. Однако, не получив поддержки со стороны других князей, видя слабость наличных сил и отсутствие единства, отправился в Кострому, чтобы собрать более сильное войско. Москву и свою семью Великий Князь поручил митрополиту Киприану.

Димитрий Донской был уверен в неприступности новых каменных стен города, построенных в 1367 году. Лёгкая ордынская кавалерия не имела возможности взять такую первоклассную крепость. Город обладал достаточными запасами продовольствия, чтобы выдержать возможную осаду. Но Великий Князь, переоценив управленческие качества владыки Киприана, не оставил в городе опытных воевод. Киприан не стал организовывать оборону и стал готовиться к отъезду. В городе начались безпорядки, одни хотели затворить ворота и держать оборону, другие немедленно покинуть город. Между ними начались стычки. На собравшемся вече было решено никого из города не выпускать. «Защитники» разгромили боярские подвалы с вином и мёдом, началось повальное пьянство, грабеж. Горожане даже не смогли выполнить решение веча – митрополита Киприана и великую княгиню выпустили из Москвы, правда, предварительно разграбили их багаж. Княгиня Евдокия с семьей поехала к мужу в Кострому, а владыка Киприан в Тверь.

Утром 24 августа к стенам вышли основные силы Тохтамыша. После перестрелки, монголы пошли на штурм города, надеясь взять его с ходу, но были дважды отбиты с большими потерями. Войско Тохтамыша не могло тратить время на осаду, в этот момент князья Дмитрий и Владимир Серпуховский собирали войска. Ситуация с каждым днём менялась не в пользу татарского войска. Тохтамыш решил применить военную хитрость. 26 августа через суздальских князей, они были родными братьями жене московского Великого Князя, Великой Княгини Евдокии, он предложил горожанам почётный мир, при условии, что татарское посольство впустят в Москву. Толпа приняла условие Тохтамыша, тем более, что суздальские князья принесли клятву на кресте.

Татарское посольство вышли встречать князь Остей, духовенство, знатные и простые люди. Защиту ворот не обезпечили. Вражеское войско ворвалось в город, началась бойня. Горожане были застигнуты врасплох и не смогли организовать сопротивление. Всё население было вырезано, сожжено или уведено в полон. При дальнейшем подсчёте выяснилось, что только погибших горожан оказалось около 24 тысяч человек. Город был подожжен со всех сторон. Когда Великий Князь Московский и Владимирский Димитрий Иоаннович вернулся в Москву, то увидел только «дым, пепел, землю окровавленную, трупы и пустые обгорелые церкви». 

Летописец писал: «Не было людям спасения, ждали их четыре погибели: от меча, в огне, или в воде, или в татарском плену. Был до того город Москва велик, и красив, и многолюден, и всякого богатства исполнен, а теперь, когда был взят и сожжен татарами, все изменилось, будто и не было Москвы, а только дым и земля почерневшая».

Следующий страшный пожар Москвы случился в июле 1493 года чуть более ста лет после сожжения ее Тохтамышем. На этот раз город сгорел не от врага, а пожара в Никольской церкви на Берсеневке, что в Замоскворечье. Огонь перекинулся на другую сторону Москва-реки и уничтожил Замоскворечье, часть Кремля, Арбат, Неглинную, Сретенку, Петрову слободу, все пространство от деревянного храма святой Софии до Якиманки. Чтобы избежать вновь такой опасности, Великий Князь Иоанн Васильевич в 1495 году распорядился расчистить уже застроенный участок отмели напротив Кремля и заложить Государев сад. В саду рос «берсень» – крыжовник, откуда пошло название местности и современной набережной. Кроме того, Иоанн III повелел организовать первые пожарные команды, а также ввести запрет на строительство зданий ближе, чем за 110 саженей (235 метров) от городской стены.

Страшный пожар опустошил Москву 21 июня 1547 года. Молодой Царь Иоанн Васильевич готовился к операции по взятию Казани. В русской столице были собраны большие склады пороха. Первый пожар случился 12 апреля. Он охватил московский торг – «погореша лавки во всех рядех города Москвы со многими товары» и значительная часть посада на территории Китай-города; в одной из башен Кремля загорелся порох, и она взорвалась.

21 июня вспыхнул второй страшный пожар, во время которого весь пороховой запас был уничтожен. Масштабы этого пожара были просто ужасны.

«Огонь лился рекою, — писал Н.М. Карамзин, — и скоро вспыхнул Кремль, Китай-город. Большой посад... Треск огня и вопль людей от времени до времени был заглушаем взрывами пороха, хранившегося в Кремле и других частях города».

В страшном пожаре погибли 25 000 дворов и 250 церквей. Он пошел от Воздвижения на Арбате и сжег все Занеглименье. Поднялась буря и погнала отсюда огонь на Кремль: там загорелся верх Успенского собора, крыша царских палат, двор царской казны, Благовещенский собор с его драгоценными иконами греческого и русского письма (Андрея Рублева), митрополичий двор и царская конюшня. Погорели монастыри: Чудов и Вознесенский, и погибли все боярские дома в Кремле. Одна пороховая башня с частью стены взлетела на воздух. Пожар перешел в Китай-город и истребил оставшееся от первого пожара. На Большом посаде сгорели: Тверская, Дмитровка до Николо-Грачевского монастыря, Рождественка, Мясницкая до Флора и Лавра, Покровка до несуществующей теперь церкви Св. Василия, со многими храмами, причем погибла масса древних книг, икон и драгоценной церковной утвари. Около двух тысяч человек сгорело живьем, митрополит Макарий едва не задохнулся от дыма в Успенском соборе, откуда он своими руками вынес образ Богоматери, написанный святителем Петром. Владыка в сопровождении протопопа Гурия, несшего Кормчую книгу, взошел на Тайницкую башню, охваченную густым дымом. Макария стали спускать с башни на канате на Москворецкую набережную, но тот оборвался, и владыка так ушибся, что едва пришел в себя и был отвезен в Новоспасский монастырь. Царь с семьей и боярами уехали за город, в село Воробьево.

Ответственность за пожар московский люд возложил на родственников Царя - бояр Глинских, которые всячески притесняли юного Иоанна Грозного. За свое сравнительно краткое правление Глинские получили известность лишь расправами с людьми, вызвавшими их неудовольствие. Особенно жестокой была казнь «повелением князя Михаила Глинского и матери его, княгини Анны», князя И.Ф. Овчины-Оболенского, «которого посадили на кол на лугу за Москвою рекою». Постепенно родственники Царя, которых считали ответственными за положение в стране, возбудили к себе всеобщую ненависть, и нужен был лишь толчок, чтобы эта ненависть вырвалась наружу. Разгневанная толпа растерзала боярина князя Ю.В. Глинского. Затем народ двинулся к Воробьеву, но Царь сумел усмирить народ.

Иоанну Грозному удалось извлечь из этой ситуации немалую выгоду: он спас родственников от жестокой расправы и отстранил их от всяческого участия в управлении государством. Пожар 1547 года имел чрезвычайную важность не только потому, что потребовал от Иоанна Грозного большой строительной деятельности по восстановлению Москвы, но и потому, что произвел благодетельный переворот в душе Царя, который воспринял пожар как гнев Божий.

По словам историка Б.Н. Флоря: «С этой катастрофы начинается блестящий тринадцатилетний период царствования Иоанна, прославленный завоеванием огромного Поволжского пространства от Казани до Астрахани, счастливой войной с Ливонией, изданием Судебника и целым рядом правительственных преобразований».

Очередной большой пожар случился в Москве в 1634 году, уничтоживший несколько тысяч столичных домов, шведский двор и церковь Казанской иконы Пресвятой Богородицы.

Когда было проведено расследование, выяснилось, что причиной возникновения огня стало неосторожное курение. Царь Михаил Феодорович повелел курильщиков пойманных в первый раз наказывать 60 палками по пяткам, а осмелившимся повторно закурить, отрезать нос. Царь Алексей Михайлович пошел еще дальше и запретил курение под страхом смертной казни.

В апреле 1649 года Царь издал «Наказ о Градском благочинии», который впервые вводил круглосуточное дежурство противопожарных дозоров, устанавливал меры безопасности и назначал строгое, вплоть до смертной казни, наказание за их нарушение. Сегодня 30 апреля празднуется как День пожарной охраны.

Последний крупный пожар в дореволюционной московской истории пришёлся на Отечественную войну 1812 года. Начав захватнический поход в Россию, Наполеон стремился любой ценой вступить в Москву победителем. Историк А.В. Рачинский отмечает: «В древней русской столице он собирался короноваться. Венчание на царство в Кремле должно было разворачиваться на глазах у всей Европы и с участием «русских бояр». После коронации новый самозванец становился Императором Востока и Запада и мог издавать указы уже как русский царь. Тем самым отпадала необходимость продолжать преследование русской армии. «Царь» Наполеон, сидя в Кремле, мог разделить Империю на несколько независимых государств (предполагалось, что, получив «независимость», новые вассалы обратились бы к Наполеону за помощью против законного царя). В этих условиях у Императора Александра I была только одна возможность не допустить этого — сжечь Москву после занятия ее неприятелем. Граф Ф.В. Ростопчин пишет и говорит во всеуслышание, что в случае вступления неприятеля в Москву город обязательно сгорит. Донесения о предстоящем пожаре содержатся в письмах министру полиции А.Д. Балашову. Ростопчин отправляет эти письма в Петербург как алиби на будущее. Балашов был правой рукой Александра I и, несомненно, показывал ему всю корреспонденцию. Приказ (разумеется, устный) о сожжении Москвы, мог исходить только от Государя. Сам бы Ростопчин на себя такой ответственности не взял».

Москва сгорела, но Бонапарт не смог осуществить свои замыслы по коронации. Его ждало постыдное и губительное бегство.

2 (14) сентября 1812 года русская армия покинула Москву, а вместе с нею и пожарные части. Были увезены все средства для борьбы с пожаром. При отступлении подожгли баржи с сеном и продовольственные склады. Уже через сутки в Кремле был Наполеон. В это время в городе уже бушевал пожар. Он принял угрожающие размеры 4 (16) сентября. Наполеон в полной растерянности взволнованно ходил по комнатам и, бросаясь от окна к окну, восклицал: «Какое ужасное зрелище! Это они сами! Сколько дворцов! Какое необыкновенное решение! Что за люди! Это скифы».

Император описывал в письме к супруге московский пожар: «Это было огненное море, небо и тучи казались пылающими, горы красного крутящегося пламени, как огромные морские волны, вдруг вскидывались, подымались к пылающему небу и падали затем в огненный океан. О! Это было величественнейшее и самое устрашающее зрелище, когда-либо виденное человечеством».

Французский император не мог оставаться в Кремле и поздно вечером 4 сентября он его покинул, перебравшись в Петровский замок, по пути в который он едва не сгорел. Граф Ф.П. де Сегюр вспоминал: «Пламя запирало перед нами все выходы из крепости. Мы нашли между каменных стен тропинку, которая выходила на Москву-реку... Император, не колеблясь, бросился в этот опасный проход». Оттуда его вытащили два французских солдата, которые, несмотря на пожар, занимались грабежом. Они-то и вывели «маленького капрала» из огненного ада.

2018-05-24.3.2.jpg
 Старая Москва, 19 век. Вид на Петровский дворец

В Петровском замке Бонапарт оставался до утра 6 (18) сентября и все эти дни Москва горела. Французский капитан Л. Ф. Фантен дез Одар, находившийся возле Петровского дворца, писал в дневнике 9 (21) сентября: «В то время как мы стояли лагерем в рощах, Москва, находившаяся в огне, источала такой свет, что мы почти не различили две прошедшие там ночи, так как день приносил нам не более света. Свет необъятного костра был таким, что мы могли свободно читать, хотя нас отделяло одно лье. До нас доходил шум, который был подобен далекому ревущему урагану. Время от времени какой-нибудь дворец, в своем разрушении, посылал к тучам сверкающие снопы, похожие на огненный букет фейерверка, между тем как масса металла, которая была крышей, падала с грохотом, и тогда залп орудий, казалось, прерывал мрачный ропот адского урагана».

Но Наполеону мало было разрушений Москвы огнем. Покидая первопрестольную столицу, он приказал взорвать соборы и башни Кремля: «Придать огню дворцы Кремля; разместить порох под всеми башнями Кремля. Следует позаботиться о том, чтобы оставаться в Москве до того времени, пока сам Кремль не взорвется». В 26-м бюллетене от 23 октября Наполеон сообщил миру про Москву: «Эта древняя цитадель, которая столь же древняя, как сама монархия, этот первый дворец царей, не существует!».

Однако Наполеон по своему обыкновению слукавил. Его план удался лишь отчасти. Дождь местами подмочил тлевшие фитили, а некоторые потушили москвичи и казачьи разъезды, вошедшие в город вслед отступающим французам. Тем не менее, как пишет историк С.В. Девятов, из донесений, которые направлялись Императору Александру I, всего в ночь с 11 (23) сентября в районе Кремля прозвучало пять мощных взрывов. В результате: «Была почти полностью снесена Водовзводная башня и часть примыкавших к ней стен. А также — практически до фундамента - Петровская башня. И наполовину башня Никольская. Икона Николая Чудотворца, которая находилась в центральном киоте башни, уцелела». Очень пострадал кремлевский Сенат: «была снесена крыша, нарушен декор фасада, выходивший на Арсенал. Глубокие трещины буквально пронзили верхние ярусы Угловой Арсенальной башни, но, уникальная по своим фортификационным свойствам, она устояла. Были сильно повреждены, а частью разрушены стены между Никольской и Угловой Арсенальной и та, что выходила на реку Неглинку. Частично пострадал фасад Арсенала, выходивший на Воскресенские ворота. Пожар затронул Грановитую палату, ее крышу и уникальные росписи стен главного парадного зала. Была взорвана звонница и Филаретовская пристройка, примыкавшие к столпу Ивана Великого, Комендантский дом. Стены дворца и здания музея Оружейной палаты оголились и почернели от огня...».

До пожара 1812 года Москва была одним из самых крупных и богатых городов России. Соперничать с ней мог только Петербург. Наполеон, впервые увидев Москву, в письме императрице Марии Луизе писал: «Город так же велик, как Париж». Это было преувеличение: в Париже в то время жили почти 720 тысяч человек, а в Москве — только 270 тысяч. Москва впечатляла и площадью, и количеством жилых домов, общественных зданий, церквей. До Отечественной войны 1812 года в городе было почти 10 тысяч домов, больше четверти из них — каменные, через реки было переброшено почти 40 мостов. Москву украшали старинные памятники архитектуры. В городе работали больницы, школы, типографии, театр. Наполеон писал о Москве: «1600 колоколен и тысячи дворцов». На самом деле в городе было около 300 храмов и 24 монастыря, но впечатленного императора Франции можно понять: весь город сверкал золотыми куполами.

В московском пожаре погибло две трети зданий. Город восстанавливали больше 30 лет, одни дома и улицы приходилось отстраивать заново, другие — реконструировать. Полиция после возвращения в город составила Список сгоревших, взорванных и уцелевших строений. Сгорела почти вся Москва. На Тверской уцелели только 12 домов, а в Китай-городе всего два, в пожаре погибли Университет с библиотекой и архивами. Не уцелели памятники культуры и в частных собраниях — считается, что сгорел единственный экземпляр «Слова о полку Игореве» из коллекции графа Мусина-Пушкина. Общий ущерб оценили в 320 миллионов рублей.

Московский пожар унёс жизни десяти, а то и двадцати тысяч раненых, оставленных в городе при отступлении армии и эвакуации жителей. Полностью были уничтожены целые улицы, многие состоятельные до пожара домовладельцы потеряли всё своё имущество. Из девяти тысяч жилых зданий в Москве сгорело более шести с половиной тысяч.

Российский публицист и историк Петр Мультатули

Источник: Общество «Двуглавый Орёл»
https://rusorel.info/

___________________
См.также:





Поделиться новостью в соц сетях:

<-назад в раздел

Видео



Документы

Являются ли инославные вообще христианами?: О ереси «частичной благодати» в других конфессиях

В последнее время появилось странное учение о "частичной благодати", пребывающей в инославных конфессиях и сектах, как остаточном явлении первоначально единой Церкви. Это похоже на следующее сравнение: в ручье вода покрывает только стопы, в речушке доходит до колен, в более многоводной реке...


«История государства Российского» – политический заказ: О масонстве Карамзина и его клевете на Царя Иоанна Грозного

Карамзину для написания и издания огромного труда необходимо было заручиться высочайшим благословением, т. е. дозволением Императора. Ради этого хитрому масону должно было играть роль верноподданного гражданина. Однако на исходе 18-го века Император Павел I получил извещение об участии Карамзина в якобинстве...


Над русским народом довлеет заклятие: Л.Е. Болотин о ритуальных убийствах и духовно-мистических причинах Февральской революции

Говоря о Февральской революции, назвал бы такой важный, на мой взгляд, религиозно-мистический, духовно-психологический фактор, как ритуальное убийство Рождественским Постом Царского друга Г. Е. Распутина-Нового – в самый канун 1917 года. И говоря о ритуальном характере того преступления, я не хочу ваше...


<<      
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
30 31 1 2 3 4 5
6 7 8 9 10 11 12
13 14 15 16 17 18 19
20 21 22 23 24 25 26
27 28 29 30 31 1 2
Фотогалерея
Полезно почитать

Дежавю: Отвергающие Царя президент, «элита», «патриоты» неизбежно приближают революцию

...Мы не хотим каяться, а наши правители не хотят служить Богу, миловать и сохранять народ. И потому мы вновь с неумолимой неизбежностью, вопреки всеобщей боязни войны и смуты, въезжаем в хаос и слом хотя бы тех сносных стабильных форм жизни, которые, милостью Божией, пока еще есть у нас. Мы ничему не...


Каяться надо и молиться Царю: Прот. Олег Тэор, сомолитвенник старца Николая Гурьянова, о насущном для любящих Россию

Протоиерей Олег Тэор – настоятель храма во имя св. Александра Невского в Пскове, духовник легендарных псковских десантников, летчиков и пограничников, всего воинства западного форпоста земли Русской. На протяжении многих лет о. Олег был тесно связан узами духовной дружбы со старцем Николаем Гурьяновым....


Самое тягчайшее преступление всемирной истории: Мистический смысл убийства Царской Семьи

Убийство Царя Николая II и его Семьи – самое тягчайшее преступление во всемирной христианской истории. Силы, которые замыслили и осуществили его, покушались не просто на личную жизнь Русского Царя, его Супруги и Детей, а на мировой порядок, заповеданный человечеству Иисусом Христом…


Архимандрит Мелхиседек (Артюхин)
Rambler's Top100